Наконец, среди серых, поросших кое-где лишайниками скал, появилась нужная расщелина. Ниже нее лежала груда камней, напоминанием, что тут действительно было землетрясение. Дождь закончился, но холодный ветер пронизывал насквозь, и я зябко куталась в куртку. Лошади фыркали и отказывались в эту самую расщелину соваться, что было не очень хорошим знаком. Пришлось спешиться, стреножить наш транспорт и двинуться дальше пешком. Странно было то, что вокруг стояла абсолютная тишина, только ветер завывал еще выше в горах. Ни птицы, ни насекомого. Островки зелени цеплялись корнями за скальные выступы, казалось, из последних сил. Небо вновь затянули серые лохматые тучи.
– У меня мурашки по коже, – призналась я, всерьез задумавшись, во что я влипла, – это нехорошее место.
«А ты думала, мы в местное дворянское собрание на танцы? Ой-ой. Шо ж мне с тобой делать, непутевая, – запричитал внутренний голос, – ладно – сама, ты ж и меня угробишь!»
– Не переживай, это одно из защитных заклинаний так действует. А теперь тихо и осторожно, – велел сосредоточенный и больше не улыбающийся Эрик, – я, за мной Крис, Дэвлин, замыкай. Шаг в шаг, дистанция метр.
Мэтр Купер был привычно невозмутим. Кажется, ничто не могло его вывести его из равновесия. А вот его друг, совершенно преобразился. Четкие, скупые движения, крайняя сосредоточенность, никакого легкомыслия и дурачества. Глядя на него сейчас, я вполне верила, что он мог застрелить того ифрита. Но больше всего изменились глаза: зрачки сжались до размера булавочных головок. Я инстинктивно опасалась его такого.
Мы влезли в узкую трещину в скале, заставившую меня испытать острый приступ незнакомой до того клаустрофобии. Камень справа и слева брал в тиски. Могла бы поклясться, что мертвячья расщелина сжимается! Я почти слышала, как захрустят кости и с влажным звуком примутся лопаться мышцы. Сердце колотилось в горле, еще немного, и оно попытается выбить мне зубы. Дышать было нечем…
И внезапно все кончилось. Мы оказались внутри ровного круглого двора, мощеного серой четырехугольной плиткой. Вокруг вместо замковых стен в небо простирались горы, казалось, что этот двор просто вырезал в скале. В дальнем от нас конце находилось что-то похожее на двухступенчатую небольшую пирамиду, а ровно в центре стояла четырехметровая стела с прикрепленным черепом на вершине. Череп чем-то напоминал Шарика, но глазницы его светились красноватым.
– Пришли, – проговорил Эрик, останавливаясь, – теперь совсем осторожно…
Он снял рюкзак и начал, что-то оттуда вытаскивать, матерясь вполголоса. Я посмотрела на Дэвлина, судя по движениям рук, он проверял наличие магии. Вот я балда, совсем забыла опять. Я прилежно зашептала слова заклинания, и чуть не вскрикнула. Весь двор закрывал невидимый купол, явно магической природы. Но ни стихию, ни вообще тип чар я определить не смогла. Эрик остановился в полуметре от него.
– Купол, – озвучил Дэвлин, – плотный, источник, видимо, череп на столбе.
– Ага, – протянул Эрик, вытаскивая наконец из рюкзака… нечто. Это были ребра, но судя по виду, принадлежали они когда-то десятилетнему ребенку. Ребра были оправлены в металл, и какие-то металлические же, похожие на странный механизм штуковины располагались внутри. На концах ребер были шесть разноцветных гем.
– Так, начнем с твоего Шарика.
Ребра принялись издавать странное гудение, мой блуждающий подплыл к Эрику и завис над ним, со стороны непонятного предмета вылетело несколько голубоватых лучей, попали в «наш» череп, и глазницы у того загорелись ярче.
– Хорошо. Теперь поздороваемся, – проговорил рыжий и нажал пальцем на гему красного цвета. Непонятный предмет издал серию высоких звуков, и череп на стеле ожил. Глазницы полыхнули алым пламенем, и несколько странных трелей раздалось уже от столба. Эриковский артефакт не среагировал, зато внезапно встрепенулся Шарик. Он поднялся выше и тоже запищал. Меньше минуты черепа обменивались трелями, наконец «хозяин» изменил свечение на серебристо-белое и замолк. Шарик опустился на привычную высоту, и наступила тишина.