– Хорошо, – легко согласилась я.
Мы обогнули какую-то скалу и оказались перед широким входом в пещеру. Выступающая скала, казалось, наползала на бушующие вокруг нее джунгли и раскрывала свою пасть, подобно чудищам из сказок навстречу пришедшим.
– Ого, что это?
Эрик повел рукой в сторону входа.
– Прошу, графиня! Позвольте показать вам заброшенный тысячелетия назад храм драконидов!
Сначала это показалось шуткой. А, когда поняла, что нет, все серьезно, у меня отвисла челюсть, а глаза полезли на лоб. Эрик, он такой. Стоит дать себе слово, что ничему больше не будешь удивляться, как он откалывает что-то такое, что остается только стоять с открытым ртом.
Тут нужно немного истории, которую преподавали нам в Академии.
Несмотря на то, что эльфы называют себя перворожденными, до них на материке жили дракониды. Люди-ящеры. Артефактов от них практически не осталось, только древние изображения в эльфийских рукописях, и даже легенды считались архаичными по эльфийским канонам. Вся раса куда-то ушла задолго до появления в мире людей. Эльфы, пришедшие в Ойкумену откуда-то извне, яростно сражались с последними остатками арьергарда драконидов, считая их чудовищами. Но и самих эльфов было немного. Они жили обособленным анклавом на границе с Гисаром и Дайсаром, не поддерживая даже дипломатических отношений с людьми, орками, гномами и тем более – нежитью. И вот – остров, далеко от побережья и храм еще тех времен…
А вот интересно, что заставило уйти драконидов? С кем или чем они столкнулись так, что сейчас весь наш мир напоминает обжитые варварами обломки чего-то гораздо большего? Что это была за война? Или катастрофа? Ведь раньше Ойкумена была явно шире. Вот, например, язык – всеобщий используется и орками на востоке и эльфами на западе. Значит, когда-то он охватывал почти весь мир? Что настолько укоренился во всех культурах. Чей это на самом деле язык?
– Ты меня разыгрываешь, – проговорила я, наконец, внезапно охрипшим голосом и зажгла магический светляк на кончиках пальцев для освещения в пещере, – этого не может быть.
– Знаешь, какое дело, – Эрик потер щеку, двигаясь внутрь бок о бок со мной, – мы нашли этот остров случайно. Потом как-то я посоветовал это место одному капитану, на случай если занесет в эти края – остановиться можно, подлатать корабль, вода пресная есть, бухта неплоха, и знаешь, он не нашел его. Вообще не нашел, и потом долго на меня дулся за розыгрыш. Поэтому я и облюбовал его. Что-то с ним странное, но мне тут демонски нравится.
«Успокоил! Ой, куда ж мы лезем-то опять? Пару дней назад чуть ноги не протянули, и вот смотри ж ты – опять!»
– Понятно… А мы далеко от материкового побережья?
– Можно сказать – на границе допустимого или даже за ней. Здесь, зная течения и время миграций всяких тварей еще можно кое-как плавать. А уже чуть южнее – водится такое и зоологически сомнительное. В больших количествах, надо сказать. Так что тут – на свой страх и риск.
– А как вас в первый раз сюда занесло?.. – начала я вопрос, но не закончила.
Справа и слева вспыхнули факелы, вспыхнули сами собой, без какого-либо моего вмешательства. Перед нами раскинулась убегающая вниз лестница, расширяющаяся книзу. В конце лестницы располагалась идеально круглая площадка. По желобкам в перилах текла какая-то черная маслянистая жидкость, поблескивающая при свете факелов. Внизу, эти желобки переходили в борозду в полу, окружающую площадку, борозда также была заполнена этой жижей. А в центре… В центре стояла статуя, метров шесть, не меньше. Высокая и широкоплечая мужская с крокодильей головой фигура щеголяла очень необычной одеждой. Сверху лип к телу странного вида приталенный камзол, никаких складок или шнуровки – очень ровные и прямые линии покроя. Спереди он застегивался на четыре пуговицы, а в треугольном узком вырезе такого же ровного воротника виднелась какая-то нижняя одежда, тоже очень строгих линий. Штаны стекали по всей длине ног, и закрывали башмаки или сапожки до острых носов. И снова: ни одной складки, только впереди по всей длине штанин острая полоса, будто ткань специально так загладили утюгом. Нелюдь элегантно опирался на изящную трость. На макушке крокодила мой взгляд наткнулся на странную маленькую шляпу с круглым верхом и очень узкими полями. Левый глаз чудовища закрывало что-то напоминающее монокль. Пасть ухмылялась внушительными клыками. Не знаю, почему, но морда выглядела именно ухмыляющейся. На материал пошел какой-то неизвестный мне серебристого цвета металл.
– Что это?.. – спросила я совершенно охрипшим голосом.