Сердце замерло, а потом принялось колотиться, как бешеное. Кровь шумела в ушах, билась в жилах, закипала, пенилась. Кем бы ни был этот человек, там, впереди, он хотел меня убить. А теперь он бежал, петляя, как заяц, и пытался спасти свою жалкую шкуру. Эрик не просто дал мне броню, которая уже спасла мне жизнь. А Дэвлин не просто учил меня махать заточенной железкой. Они сделали из меня кого-то другого. Все мое существо затопил азарт погони. Я чувствовала, как затрепетали ноздри. Теперь я могла понять, что имел в виду рыжий. Охота на человека – круче секса. Это нельзя сравнить вообще ни с чем. Чтобы не закричать, я прокусила нижнюю губу, и вкус собственной крови добил меня. Куда там стимулятору. Или семилисту. Дневной свет стал алым, а потом багровым. Силуэты деревьев бархатно-черными. А язык во рту судорожно ощупывал клыки. Я и не знала, что они такие острые.
– Он за тем деревом, видишь?
– Нет, – прошипела я, пытаясь не скалиться.
– Чувствуй, куда я смотрю, – Эрик улыбнулся, сунул руку за пазуху и снял с шеи шнурок с маленькой золотой подковой.
И я пустила внутрь себя все, что чувствовал он. Все, что было им, ворвалось внутрь моей головы, подобно лавине, сметая остатки разума, раздробляя мысли, разрывая в клочки чувства. И я сошла с ума. И я все увидела на фоне нового прекрасного багрово-черного мира, полного следов и добычи.
Да, человек был там. Край локтя светился неестественно-голубым, самый кончик палаша серебристо-белым, носок ботинка ядовито-зеленым. Это выглядело невыносимо на фоне красного и черного. Мне никогда ничего так не хотелось, как убить его. Убить его своими руками.
– Я могу снять его прямо отсюда, – предложил голос в ухе.
«Стой! – завопил испуганно Лусус. – Что ты творишь?! Больная!»
Да что со мной?!
Последняя вспышка сознания:
– Погоди… Я… усыплю его. Заставь его… показаться.
Эрик вскинул револьвер, и золотая солнечно-жаркая пуля ударила точно в подошву, не причинив вреда добыче. Мужик вскрикнул и кинулся бежать. Дуло следило за его спиной, не отрываясь. Страх! Он был в диком ужасе, когда оборачивался на нас. Не знаю, уж почему… О, да! Да-да-да! Давай еще! Беги! Пусть стучит твое сердце. Я слышу это. Пусть замедляется время вокруг. Пусть медленно передвигаются ноги. Так медленно. Так неуклюже. Да! Еще! Я позволила сделать ему еще несколько шагов, а потом протянула руку вперед. Скулы сводило от ухмылки. Губы в уголках треснули, и кровь снова потекла по лицу.
– Спать, – велела я, и тело распласталось на опавшей листве пурпурного и черного цветов.
Я медленно двинулась к нему, растягивая этот момент удовольствия, доставая из-за пазухи нож. Сейчас я перережу глотку тому, кто хотел моей смерти, а теперь бежал от меня. И он перестанет быть таким невыносимо зеленым или серебряным. Перестанет так резать глаза. Он станет красным, как и весь мир. Это было как цунами. Как извержение вулкана. Погоня! Бег! Добыча!
– Эй! – кто-то схватил меня за руку, выбивая нож.
Передо мной были зеленые кошачьи глаза.
В которых плескались отголоски тех же самых чувств, что и у меня. Но у него за много лет выработался иммунитет, и рыжий прекрасно мог справляться, даже вообще почти не замечать. Я с непривычки – нет. Поэтому он спокойно сохранял рассудок. А я – не могла. Эрик продолжал сжимать мое запястье, но он уже совершил ошибку.
Снял амулет-подковку.
Я расхохоталась и щедро вернула ему то, что чувствовала сама. С лихвой. И мы стали, как одно целое. И рядом лежала наша добыча. Зрачки авантюриста сузились до размера булавочной головки. Между нами было не больше десяти сантиметров, мучительно огромное расстояние, и от его взгляда у меня окончательно сорвало крышу. Когда я впилась в его губы, мир взорвался фейерверком. Разлетелся на мелкие осколки, вгрызающиеся в кожу острыми жалящими коготками. Пожар внутри меня полыхал, или это были его ощущения? Было уже абсолютно не важно. Потому что Эрик в этот момент тоже лишился рассудка. Моя спина влетела в ближайшее дерево, а ногти судорожно до крови впились в шею авантюриста. Бывает, когда хочется не просто близости. И ничто не заводит сильнее, чем чужая страсть и сила. Он почти зарычал, когда под моими пальцами выступила кровь, отвесил мне оплеуху и скрутил руки за спиной.
Большего мой разум просто не вынес…
Все-таки он смог настолько вернуться в сознание, что оторвался от меня, когда обе куртки уже валялись на земле, майка на мне оказалась разодрана в клочья, от ремня была оторвана пряжка, а спиной я прижималась к дереву, и жесткая кора оставляла ссадины на лопатках. Кожа горела, а на плечах и руках проступали новые синяки. Справа и слева дымились сгоревшие кусты, щекоча ноздри запахом костра. Неконтролируемый выброс силы. Вот это я жгу…