– Трупы происходят, – вздохнула я, – но путь свободен, вы можете возвращаться, если пришли в себя.
– Вы… ранены?
Я приподняла рукав, показав платок, и слегка пошевелила пальцами. Было очень больно.
– Пустяк, мелкие местные разборки.
– Интересная у вас жизнь.
– Вы читаете мои мысли.
А он не мог отвести взгляд от моей руки. Я почти чувствовала его жажду. Но Вега был хорошим парнем, вел себя прилично, и даже клыки его ничуть не удлинились. А черт бы с ним, все равно кровь зря течет. А так хоть боль уймется. Говорят, губы вампира – лучшее обезболивающее. А почему бы и нет? Не хочу терпеть. Я решилась на очередную выходку и протянула ему запястье, будто для поцелуя на балу.
– Дварх-лейтенант, а хотите попробовать? Вам все равно еще рану долечивать.
Он вздрогнул, как от удара, и глянул на меня с обидой и непониманием.
– Это глупая шутка, мэтресса.
– Да я не шучу. Все равно она бессмысленно вытекает. Ну? Уникальное предложение!
Я опять делала глупости? Наверное. Постоянно работая над своими ошибками, доводишь их до совершенства. Вега посмотрел мне в глаза, а зрачки его уже полыхали алым.
– Ты серьезно? – проговорил голодный вампир внезапно низким хриплым голосом, от которого по спине у меня уже привычно пробежала толпа мурашек. Кто ни попадя ведь их туда-сюда гоняет в последнее время!
– Вполне, если ты мне не навредишь.
– Ни в коем случае. Даже вытащу пулю и заберу боль.
Вот и ладушки.
Однако, когда он встал и медленно обогнул стол, приближаясь ко мне, желудок сжался от инстинктивного страха. Между чуть улыбающихся губ показались вмиг удлинившиеся фарфорово-белые клыки, и я не могла оторвать от них взгляд. О да! Теперь я наедине с вампиром, который собирается поцеловать мою рану. Молодец я?
– Если ты боишься, я не стану, – проговорил он, опускаясь перед моим креслом на одно колено и заглядывая мне в глаза.
– Больно очень, – призналась я, – адреналин схлынул и теперь почти невыносимо.
– Я возьму совсем немного, даю слово, – прошептал немертвый.
«Не вздумай его прослушивать! Только не вздумай прослушивать! Самоубийца несчастная!»
«Не буду, хотя в романах пишут, что это должно быть потрясающе».
Я откинулась на спинку, пытаясь расслабиться, и внезапно чувствуя, как пересыхают губы, а дышать становится трудно. Он аккуратно развязал дэвлинский платок и наклонился к ране. Сначала легко привел по ней языком, мгновенно снимая боль. Потом приник губами, и прошел страх. Стало приятно, будто тебя волны убаюкивают. И это немного возбуждало, каюсь. Голова закружилась, поэтому Вега приобнял меня, удерживая в кресле. Через какое-то время он оторвался и взял пальцами, зажатую в губах пулю. Положил ее на стол. А потом алые глаза с нездоровым интересом уставились на мою шею. Я наблюдала за ним из-под ресниц. Удержится или нет? Странно, но мне почти хотелось, чтобы он сорвался. Откуда у меня эти суицидальные наклонности? Вампир нагнулся чуть ниже, и я немного наклонила голову, подставляя ему горло, продолжая глядеть в глаза сгорающей от жажды смерти. Расстояние сокращалось, и мой мир сжался до тиканья часов и пылающих алым зрачков.
Но я уже говорила, что Вега – отличный парень, да? Он моргнул, через силу отвернулся, и клыки медленно втянулись. Хуже всего было то, что я ощутила некоторое разочарование.
– Ну вот. Теперь ничего не нужно выковыривать, только залечить.
Он еще раз коснулся губами моей руки и, наконец, окончательно оторвался от нее. Аккуратно приложил платок и снова завязал.
– Вот так. Боги. Я не пил живой крови лет двести. А эльфийскую – вообще впервые.
– Тебе лучше? – слабо поинтересовалась я.
– Да, я в порядке. Что я могу для тебя сделать?
– Да ничего страшного, скоро тут будет целитель.
– Подождать его?
– Нет, все нормально. Не думаю, что вам стоит встречаться. Я сейчас просто доберусь до дивана и полежу, пока он не придет.
Вампир усмехнулся, подхватил меня, как пушинку, на руки и отнес наверх на диван. И даже заботливо укрыл тем же пледом. Потом вернулся в подвал, принес бутылку красного вина, и заставил меня выпить два бокала почти залпом. Может надо почаще попадать под пули? Тогда красивые мужчины резко начинают о тебе заботиться?
Когда он собирался встать, я удержала его за рукав.
– Скажи мне? Это было вкусно?
– Ты что меня дразнишь? – усмехнулся синеглазый, и я заметила, что в до того мраморном лице его появился намек на краску.
– Не-а. Мне любопытно.
– Тогда я скажу тебе. Это было потрясающе вкусно. Не делай так больше. Вообще, ты серьезно рисковала.