В 1903 году, 12 июня, яхта «Фраекита» бросила якорь у западных берегов Африки, возле мыса Юби, лежащего к востоку от Канарских островов. Что искал прибывший на этом первоклассном пароходе человек в этом диком краю, в пустыне Сахаре, где лишь несколько нищих арабских поселений ютились среди нескольких жалких куп деревьев, прозванных оазисом?
Он искал себе империю.
Жак Лебоди, хозяин яхты, навсегда оставил Париж, где с кучей миллионов, заработанных его сахарными заводами, он вкусил прелестей великосветской жизни, в том числе и любви. Сияние миллионов освещало дорогу во дворец Лебоди наипрекраснейшим женщинам Парижа. Одну из них, опереточную диву Маргариту, Пелье даже взял замуж. Про запас содержал звезду тамошнего полусвета Лину Кавальери, чей портрет и поныне улыбается нам со страниц иллюстрированных великосветских журналов того времени.
Можно понять: человек пресытился, ему хочется чего-то остренького. Но этот человек с миллионами поехал не за новыми впечатлениями, которые смогли бы оживить течение его однообразной жизни, он навсегда покинул свою родину.
Столь необычное решение было вызвано совсем крохотной причиной. Миллионер, хозяин дома, разошелся во мнении со своей дворничихой. Подробности остались неизвестны, но произошло что-то вроде ссоры, Лебоди даже ударил эту женщину, за что она плеснула какой-то подозрительной жидкостью на хозяйскую шею, более того, за побои она потащила его в суд.
Тут сахарный Крёз страшно возмутился. Что это за страна, где такое возможно, где закон не делает разницы между людьми, где всякий судья может наказать некоронованного короля парижского высшего света (и полусвета тоже) как какого-то заурядного уголовника.
Раз так, тогда он добудет себе настоящую корону.
Как знать, этот ли случай подбил его на столь масштабный проект или он уже и раньше вынашивал подобные планы. Как бы там ни было, когда он ступил на берег возле мыса Юби, в его богатом воображении на месте песчаной равнины возникли вдруг оазисы и плодородные поля; он увидел города, дворцы, железные дороги, арыки (каналы) с живительной водой — одним словом, ему представилась новая, процветающая империя, хозяином которой станет он, Жак I, император Сахары.
К этому, казалось бы, фантастическому проекту он приступил, однако, со всей серьезностью.
Для начала он взял на службу некоего Мохаммеда Шами, бывшего секретаря великого визиря марокканского султана, и поручил ему донести его идею до шейхов арабских поселений. И нашлись двенадцать старейшин разных племен, которые с искренним воодушевлением готовы были принять месье Жака в качестве своего императора, за соответствующее вознаграждение, разумеется. Будущий властитель пообещал также, что в его будущей столице, которую он окрестил Троей, для будущих его подданных-мусульман построит богатую мечеть. И чтобы это не казалось пустым обещанием, он в самом деле заказал в Италии мрамор и разные строительные материалы для мечети и будущего императорского дворца. Инженеры и прочие специалисты-техники стали прибывать в пустыню; они обозначили место будущей столицы, ее улицы, они чертили, измеряли, делали расчеты, готовя великолепные проекты.
Поскольку будущие подданные были магометанами, месье Жак счел целесообразным самому пококетничать восточными обычаями.
Мохаммеду Шами было поручено приобрести для императора Жака и его придворных роскошную восточную одежду. Однако в этом вопросе между императором и его агентом возникли первые серьезные расхождения, что выяснилось из следующего письма, которое адъютант месье Жака направил Мохаммеду Шами:
«Его Величество получили закупленную Вами одежду, но остались совершенно не довольны ею, потому что это не более чем обыкновенное базарное тряпье, даже выглядит невозможно старым. Его Величество (да благословит Аллах его имя!) желает получить новую и отличного качества. Далее, Они возражают против предложенных Вами цен. Вы полагаете нас слишком наивными. Это не способ, чтобы Его Величество (да пошлет Аллах ему славу!) и в дальнейшем облекал бы Вас своим доверием и пользовался бы Вашими услугами…»
Спор об одежде позднее был как-то улажен, но это и неважно, важен самый тон письма, очень напоминающий фирман турецкого султана. Очевидно, месье Жак (да благословит Аллах его имя и т. п.) был полон решимости настаивать на императорском сане и августейших правах. Свою резиденцию он основал в Лондоне, собрал двор из международных авантюристов, нанятых за большие деньги.