Король, как известно, стоит выше законов и за свои действия ответа не несет. Пятью человеческими жизнями его никто не попрекал. Тем более, что они не стоили денег…
Но тем глубже пришлось залезать в государственную казну, возмещая тот ущерб, что причинил венценосный дурак дома.
Он бил и крушил мебель, посуду, в лоскуты раздирал дорогие шелка и бархат. Кстати, он очень любил красиво и модно одеваться, а тут вдруг охладел к одежде и побросал всю ее в камин.
Шпагу в руки ему больше не давали, но палку свою он не отдавал. Ею он сокрушал всякого, кто приближался к нему.
Этот силач и драчун был чрезвычайно мнителен в отношении своей персоны. Временами он воображал, что он стеклянный и если упадет, то непременно разобьется. Чтобы такого несчастья не приключилось, ему делали эдакие ходунки, словно ребенку, который учится ходить; когда на него находило, он цеплялся за них и успокаивался.
Стеклянную идею он развивал шире. Не дозволял прикасаться к своему телу: не умывался, не мылся, не брился, в постель ложился прямо в одежде. Пять месяцев терпели эту его причуду, пока насекомые не завладели полностью его телом. Он запаршивел, обовшивел, облошивел, тело его покрылось язвами. Наконец в момент просветления его удалось раздеть, вымыть, соскоблить с него слой грязи.
Всего пятнадцать лет было Каролине Матильде, сестре английского короля Георга III, когда ее, вытряхнув из детской, отдали замуж за датского короля Христиана VII.
Вот личные данные жениха: родился в 1749 году 29 января, на трон взошел в 1766 году 14 января, брак с Каролиной Матильдой заключил в 1766 году 8 ноября. То есть ему исполнилось всего 17 лет, а его биографы уже записали: рано проявившиеся у него безудержные всплески необузданного поведения указывают на слабость рассудка.
Но пока его рассудка хватало на то, чтобы уважить красивую англичанку и не выплескиваться на другое. Как результат уважения в 1768 году 28 января Дания получила наследника престола. Однако молодому мужу скоро прискучила пресная домашняя жизнь, и он стал жадно искать пряного разнообразия вне дома. От ненасытности своей дурел еще больше, государственными делами не занимался, старых министров недолюбливал, предпочитал играть и возиться со своим лакеем-сарацином, повышибал окна в королевском замке, а в парке мраморным статуям посшибал головы, руки и ноги.
Государственный совет догадался, что дальше так нельзя. Из короля, как из снежного кома, надо бы слепить правителя.
Решили послать его за границу, там он много что услышит, увидит, приобретет опыт, может, и поумнеет. И в самом деле, он много чего увидел, но все, чему научился, чем обогатил свой жизненный опыт, — так это опыт парижских увеселительных заведений с их легкомысленными артистками.
В это время бесхозный скипетр власти одна придворная клика рвала из рук другой. Финансы государства пришли в плачевное состояние, народ голодал, государственный долг разросся непомерно. Партии, приходившие к власти, деньгами из государственной казны набивали карманы своих сторонников, им раздавались чины и должности; поспешавшие сюда на запах денег иностранные авантюристы тоже помогали опустошать государственную казну.
Все же заграничная поездка означала поворот в судьбе Дании. К королю в поездке приставили врача. Выбор пал на 33-летнего немецкого доктора по имени Струэнзе Иоганн Фридрих.
Тем самым Случай привел в ближайшее окружение короля человека необычного, интересного, разносторонних талантов.
Струэнзе уже в 19 лет стал доктором медицинских наук. Наряду с этим он совершенно проникся учениями французских энциклопедистов, как тогда говаривали, стал «философом». Он не был красавцем. Интересная сухопарость донжуанов ему тоже не была присуща. Он был толст. Английский посол сообщал о нем, что манеры у него были совсем необаятельны, скорее суховаты, даже неприятны. И все же, к всеобщему удивлению, ему удалось совершенно подчинить своему влиянию короля и королеву.
Король не пожелал расстаться со Струэнзе. По окончании поездки по Европе он удержал его при себе в Копенгагене в качестве придворного врача и королевского чтеца. Жил он во дворце, имея свободный доступ к королю, а также к королеве…
Королева Каролина жила предоставленной сама себе средь придворного люда. Англичанку, чужеземку, ее не любили. Как супруга короля, несмотря на свой 15-летний возраст, по рангу она стояла выше своей свекрови, вдовствующей королевы Юлианны; эта надменная, ущемленная в своем тщеславии женщина, а с нею вместе и прибившиеся к ней придворные, ненавидели молодую королеву. А той рядом со все более глупевшим королем при его податливой воле далеко было не уйти; ведь он держался мнения того человека, с кем говорил напоследок.