Любопытно, что. В. Н. Семенов, цензуровавший «Пестрые сказки», вскоре после этого (6 мая 1833 г.) адресовался в С.-Петербургский Цензурный комитет с донесением о необходимости запрещения поступившей к нему на рассмотрение в связи с переизданием книги «Обстоятельные и верные истории двух мошенников Ваньки Каина и Картуша». Свое решение он обосновал тем, что «сочинение сие по духу своему, содержанию и нравственному влиянию на умы того непросвещенного класса читателей, для коих назначено, должно приносить вред очевидный, ибо заключает в себе ясную и подробную теорию всякого рода плутней и воровских уловок…». Мнение это нашло поддержку Главного управления цензуры и председателя его кн. М. Дондукова-Корсакова: книга была включена в список запрещенных (См.: РГИА, ф. 777, оп. 1, д. 1177, № 35).
…о — Речь идет об одном из наиболее популярных сочинений русской паломнической литературы «Трифона Коробейникова, московского купца, с товарищи, путешествие во Иерусалим, Египет и к Синайской горе в 1583 году», изданной в Петербурге в 1783 г. В. Г. Рубаном и в дальнейшем неоднократно переиздававшейся. О высоком авторитете «Путешествия» (по другим спискам и изданиям — «Хождения Трифона Коробейникова») свидетельствует и тот факт, что оно включалось — иногда целиком — в «хронографы» и другие религиозные сборники и помещалось между «житиями святых». Позже, в 1884 г., И. Е. Забелиным было установлено, что Трифон Коробейников воспользовался более ранними записками Василия Познякова, путешествовавшего в Иеусалим в 1558–1561 гг. Трифон же Коробейников совершил свое паломничество с посольством купца Ивана Матвеевича Мишенина, отправленного в 1 582 г. Иваном Грозным с милостыней в Царьград и на Афонскую гору об упокоении души царевича Ивана Ивановича (См.: Хождение Трифона Коробейникова // Православный Палестинский сборник. СПб., 1888. Т. IX. Вып. 3. С. I–XXXVIII; Очерки по истории географии в России XV и XVI веков. М., 1956. С. 1 57-164). Экземпляр «Путешествия» московского издания 1830 г. находился в личной библиотеке Одоевского (Каталог библиотеки В. Ф. Одоевского. М., 1988. № 843).
— Характерный для Одоевского пример трансформации низовым народным сознанием легенд гомеровского эпоса (Троянская война) и подлинного исторического события — взятия в 1453 г. турками Константинополя (Царьграда).
— русское название Сиваша залива Азовского моря.
— Сюжет популярной лубочной картинки, изображавшей, как мыши хоронили кота.
— Эти сведения также явно почерпнуты из «Путешествия» Коробейникова — из его описаний Египта: «Между прочими зданиями видны неподражаемого великолепия остатки палат царя Фараона, кои были сделаны наивысочайшие из диких камней величины же необъятной, внутри и снаружи вызолоченные» (Путешествие московского купца Трифона Коробейникова с товарищи во Иерусалим, Египет и к Синайской горе… М., 1830. С. 99).
струфокамил, от struthio camelus) — страус. Название укоренилось в России в эпоху Петра I. Пространное описание строфокамила оставил, например, известный церковный деятель XVII в. Арсений Суханов в записках о своем путешествии на Восток («Проскинитарий» Арсения Суханова / Под ред. Н. И. Ивановского // Православный Палестинский сборник. СПб., 1889. Т. VII. Вып. 3. С 34–35). Однако описание Одоевского почти текстуально совпадает с другим источником — все тем же «Путешествием» Трифона Коробейникова: «Еще около монастыря (Синайского. — есть птицы, называемые Строфокамилами, которые, будучи высотою по плечо стоящего человека, имеют утиную голову, ноги с раздвоившимися копытами <…> и когда кто их чем-либо раздражит, тогда они, ухвативши копытом камень, уязвляют озлобивших их» (Путешествие московского купца Трифона Коробейникова… С. 144–145).
— — Сходная идея отчуждения человека от своей телесной оболочки намечена Одоевским и в маленьком отрывке под названием «Новая глава Гулливерова путешествия», сохранившемуся в его черновиках и записанном на том же листе, что и первоначальный план «Пестрых сказок»: «Вместо осязания люди обвертывают предметы своею кожею; для зрения отправляют зрачки и оттого зрачки сталкиваются и происходят другие неудобства; для слуха барабанчик летает взад и вперед и принимает только по одному звуку с одного инструмента; для вкуса маленькие пузырьки облепливают кушанья; для обоняния вояжирует нос — тогда только эти люди и наслаждаются, когда у них нет ни глаз, ни носа, ни ушей — и этим хвалятся; их рауты. Их зависть и недоверие к рассказываемому о нашей земле» (ОР РНБ, ф. 539, оп. 1, пер. 20, л. 82). По предположению П. Н. Сакулина, мотивы этого отрывка, навеянные Свифтом, отражены также в концовке «Жизни и похождений одного из здешних обывателей в стеклянной банке, или Нового Жоко» Из истории русского идеализма… Т. 1. Ч. 2. С. 30, примеч. 1).