Жена. Двадцатого июля — день, когда булочник в городе перестал давать мне хлеб в долг. Мне пришлось вернуться с пустой корзиной. Этого, во всяком случае, я тебе не прощу.
Муж. Да, ты мне этого не простила. Ты мне вообще ничего не прощаешь.
Жена. Так в чем дело?
Муж. Двадцатого июля, ровно год назад, я в первый раз вышел под вечер и разбросал гвозди по шоссе.
Жена. Что-что? Какие гвозди?
Муж. Старые, гнутые подковные гвозди! У меня их был целый ящик. Начиная оттуда, где стоит наш рекламный щит, на повороте, по обе стороны от него, я шел по дороге и бросал гвозди в пыль.
Жена(начиная понимать). Ну? Ну и что?
Муж. С этого и начались проколы покрышек. По нескольку на день! У нас была хорошая выручка, и вот мне удалось сохранить тебе дом, Марта.
Жена. Значит, ты сделал это ради меня?
Муж. Видит бог, Марта, так оно и есть.
Жена. Выходит, я виновата, да?
Муж. Нет-нет! Виноват только я. Ведь я не хотел тебя потерять, Марта. Я бы такого не пережил.
Жена. И зачем вообще ты мне это рассказываешь? Мне-то что! До сих пор ты про свои темные делишки помалкивал. Зачем же ты рассказываешь мне про них сейчас?
Муж. Потому что не хочу я больше этим заниматься. Хватит. Вчера я сделал это в последний раз. Я дал себе зарок этой ночью. Долгов у нас теперь нет, и, если жить скромнее, как-нибудь проживем.
Жена. Скромнее! Да нам и так едва хватает на еду. Значит, скоро снова придется кланяться лавочнику в городе, чтобы давал продукты в долг. К этому уже идет. Но на меня можешь не рассчитывать, скажу тебе заранее.
Муж. Сегодня вечером схожу к директору цементного завода. Пойду к нему домой. Если он распорядится ремонтировать заводские грузовики и тягачи у нас в мастерской, все наши заботы кончатся. Тогда работы нам будет хватать, и бесперебойно. Хватать с лихвой.
Жена. Ступай, директор ждет тебя не дождется!.. Да у тебя нет даже токарного станка, чтобы выточить болт!.. Сколько раз ты уже к нему бегал! И он тебя ни разу не принял. Он не желает с тобой даже разговаривать.
Муж. Может быть, на этот раз он меня все-таки примет, Марта. Я скажу ему, что буду брать за работу дешевле других, ведь у меня издержек меньше… А токарный станок мы можем приобрести из отложенных четырехсот марок.
Жена. Их тебе не видать. Четыреста марок останутся на книжке, так и знай…
Муж. Ну хорошо… Во всяком случае, сегодня вечером я еще раз схожу к директору.
Жена(подумав). А если всплывет это дело с гвоздями?.. Ты подумал, что будет тогда?
Муж. Я думал об этом день и ночь. Тюрьма — это еще не самое страшное. А вот если бы мне пришлось с тобой расстаться, Марта… (Берет ее за руку.)
Она не отталкивает его, но холодно отворачивается с выражением отвращения.
(Подавленно и безнадежно.) Почему у нас с тобой так, Марта, почему?
Жена(пожимая плечами). Мы друг друга не понимаем. Когда ты ко мне подходишь, меня что-то сковывает.
Муж. А я на всем белом свете никого, кроме тебя, не вижу.
Жена, не глядя на него, проводит рукой по его волосам. Звонок.
Жена. Наверно, бухгалтер Эмиль с цементного завода. Это его время.
Муж. Сиди-сиди. Я открою. (Проходит через мастерскую к воротам и открывает их.)
Жена начинает убирать со стола.
В мастерскую входят муж и бухгалтер.
Муж. Посидите немножко с нами, господин бухгалтер.
Бухгалтер(тридцати лет, хорошо выглядит). Если позволите!
Муж. Вы всегда так шикарно одеты и такой у вас вид, господин Эмиль, словно собрались на смотрины.
Бухгалтер. Хороши смотрины! В этих краях — одна пыль да цемент, а невест что-то не видать.
Из комнаты выходит жена.
Муж. Разве на цементном заводе мало девушек? Выйти за бухгалтера много желающих!
Бухгалтер. Да вот я-то не желаю.
Жена. Фабричные девушки для вас недостаточно благородны?