Оскар. У нас есть время. Ничего, кроме времени! Время и ничего больше!
Ганс. Эти мерзавцы потеряли тогда, в тысяча девятьсот двадцать девятом, на нью-йоркской бирже только несколько из многих своих миллионов. И все же они могут каждый день по три раза набивать себе брюхо. Мы потеряли больше. Мы потеряли свою работу и кусок хлеба.
Оскар(после паузы). Безработица во всех странах! В одной Германии — семь миллионов безработных!
Ганс. А еще семь миллионов работает всего три дня в неделю, им тоже почти нечего есть.
Оскар. Если прибавить к этому женщин и детей, то больше половины народа сидит на мели.
Фалькенауге. Три года без работы! В тысяча девятьсот двадцать девятом все и началось. Сейчас у нас тысяча девятьсот тридцать второй. Когда мы снова найдем работу, знает один господь бог.
Ганс. Господь бог знает все. Он не знает только, когда мы снова получим работу.
Оскар. Я уже все пробовал.
Ганс(криво усмехаясь). Ты хочешь сказать: все невозможное?
Оскар. Сначала был агентом на шоколадной фабрике. Обходил все кондитерские Вюрцбурга — никто ничего не покупает. Потом занялся кирпичом. Да только кто нынче строит? Я мог бы с таким же успехом предлагать шоколад строительным конторам, а кирпич — кондитерским.
Ганс. Тяжел крест, который безработный тащит на своем горбу.
Фалькенауге(после паузы). Я уже просто ума не приложу, где мне взять несколько пфеннигов на Кружку пива во время спевки… А теперь еще мне придется продать кровать, а то нечем заплатить за квартиру.
Ганс. Продашь кровать — не сможешь жениться на фрейлейн Юлии: как это жениться без кровати?
Фалькенауге. Позавчера в газете писали, что кто-то потерял бриллиантовое кольцо. Я бегал по всему городу и искал. Где что-нибудь блестит — я туда. Но все это были одни плевки.
Ганс. Искатель бриллиантов! Тоже мне работа!
Фалькенауге. Сегодня мне снилось, что я опять работаю.
Ганс. Ты и во сне должен помнить, что это только сон.
Оскар(после паузы). Я знаю, как можно было бы заработать деньги. Не совсем обычным путем. Нужда заставит калачи есть.
Ганс. Были бы калачи!
Оскар. Был я вчера в варьете. По контрамарке, конечно! Там выступал квартет художественного свиста. Очень неплохо звучал. И вот я подумал: мы вчетвером тоже могли бы выступить. Наш квартет. Я хочу сказать — петь за деньги. Единственно, за что еще платят деньги, так это за удовольствие.
Ганс. Ничего себе удовольствие — слушать наше пение. Люди платят за вход и хотят иметь что-нибудь за свои деньги. Мы тоже скандалим, если заплатим за билет, а окажется какая-то ерунда.
Оскар. А я тебе говорю, этот квартет не лучше нашего…
Фалькенауге переходит дорогу, наклоняется, всматривается и возвращается.
Ганс. Ну сколько в нем каратов?
Фалькенауге. А иди ты!
Ганс. Кроме того, Теобальд на это не пойдет. Зачем ему выступать за деньги? Ему это не нужно. У него свой огород.
Оскар(Теобальду). Ведь тебе так хотелось в молодости быть актером. Теперь ты наконец смог бы выступать на сцене. А жена пусть продает салат. Небось справится!
Теобальд(с пафосом, серьезно). Разве я такой человек, чтобы отказаться от служения искусству и дружбе?!
Оскар. Конечно, нам придется заказать фраки. Безупречно элегантные фраки! Белые жилеты! Лакированные туфли! Цилиндр! Это производит впечатление.
Ганс. А кто должен за это платить?
Фалькенауге. Может быть, лучше полотняные костюмы? У меня осталась от бабушки целая штука домотканого полотна. Хватило бы на всех нас.
Ганс. А почему бы нам не выступать в трико? Представьте себе — мужской квартет в розовом трико! Такого еще не бывало.
Справа входит Фирнекес.
Оскар(вполголоса). Конечно, портной Фирнекес должен сшить нам фраки в кредит.
Фалькенауге. Господин Фирнекес, у нас есть для вас крупный заказ.
Фирнекес входит под арку моста.
Оскар. Нам надо четыре фрака. В высшей степени элегантных! Можно нам завтра прийти к вам снять мерку?