Ганна(облокотившись на постамент статуи святого, продолжает). Но он проводил меня только до бакалейного магазина.
Томас(двадцати одного года, с фигурой легкоатлета; раздраженно). Откуда ты его знаешь?
Ганна. Ах, он заговорил со мной на улице.
Томас. Но ты не должна позволять незнакомым мужчинам заговаривать с тобой.
Гнна(с притворной наивностью): А почему бы и нет?
Томас. Потому что я этого не хочу!
Ганна(улыбясъ). О, ты ревнуешь! Ах, как хорошо!
Томас(в бешенстве). Я ничуть не ревнивый!
Ганна(улыбаясь). Если со мной еще раз заговорит мужчина, я ему скажу: подождите здесь часок-другой. Я схожу домой и спрошу Томаса, можно ли вам со мной разговаривать.
Томас(в бешенстве). Кто этот человек?
Ганна. Иностранец! Из Буэнос-Айреса!
Томас. И что он собой представляет?
Ганна. Доктор Хуф, философ. (Приложив кончики пальцев к уголкам губ.) Как он говорит! Он сказал, что я самая красивая, очаровательная, обаятельная, пленительная девушка на свете… В самом деле очень интересный человек, Томас. И когда ты встретишься с этим господином снова?
Ганна(рассмеявшись). А можно?
Томас(старательно подавляя ревность). Почему бы и нет? Раз уж он такой интересный!
Ганна. Правда ведь? Я тоже так думаю…
Томас(в ярости). Ну так ты с ним встретишься снова дли нет?!
Ганна(говорит правду, но таким тоном, словно шутит,) Ну разумеется! Завтра утром! В дворцовом саду на скамейке под большим кустом жасмина. Ровно в одиннадцать! Приходи в одиннадцать в сад и наверняка увидишь меня с доктором Хуфом. (Вынимает из корзиночки туфли.) Ну а теперь я должна отнести сапожнику свои туфли. Завтра можешь сходить за ними.
Томас(успокоенно улыбается, берет туфли и ставит на ладонь). Невелики у тебя ботиночки.
Сцена вторая
Дворцовый сад. Две садовые скамьи с выгнутыми спинками стоят почти рядом, близко к рампе; перед ними — газон, усеянный белыми маргаритками и желтыми одуванчиками.
Газон доходит до самой рампы. Рядом со скамьей налево — куст жасмина, направо — цветущий куст сирени. Между — скамьями на постаменте — два ангелочка в стиле барокко.
За скамьями — песчаная дорожка, еще дальше — ограда из зеленых кустов. Слева — стена вюрцбургского замка, верх ее срезан рамкой сцены. Высокие окна нижнего этажа широко распахнуты.
Ганна(удобно устроилась на скамье слева, прижалась к выгнутой спинке, раскинув руки и положив их на спинку). Если бы моя мама узнала, что я сюда пришла, мне бы досталось.
Доктор Хуф(сорока лет, без бороды, элегантно одетый, холеный, нервный; сидит на самом краешке скамьи, повернувшись к Ганне). Милое дитя, на руках твоей матери ты была не в большей сохранности, чем со мной.
Ганна. Но ведь это неприлично.
Доктор Хуф. По мнению массы, многое неприлично из того, что делают избранные люди.
Ганна(смеясь). Но, господин Хуф, я не избранная.
Доктор Хуф. Избранная, дитя мое, избранная! Отойди на минутку от себя и посмотри со стороны!
Ганна. В зеркало?
Доктор Хуф. Зеркало показывает тебе только крохотную долю твоей красоты. Твое личико освещено внутренним светом. Как раз этого-то ты не увидишь, если посмотришься в зеркало. Дитя, из твоего личика природа, этот великий Микеланджело, создала шедевр, образец прелестного девичьего лица. Но повторение никогда не удается природе и не удастся еще тысячи лет.
Ганна(облизывая губы, с довольным видом). А кто такой этот великий Микеланджело?
Доктор Хуф. Это был самый гениальный скульптор в мире! Но даже ему не удалось бы высечь из мрамора твою головку той неповторимой красоты, какой ее сотворила природа… Если бы ты гуляла по палубе первоклассного океанского парохода с цветами, ни одна девушка на этой проклятой планете не могла бы сравниться с тобой. Ты была бы потрясающа!