КИРИЛЛОВНА. Я знаю. Мне Анна Яковлевна говорила.
МАКАРОВНА. За то она и кончила плохо. Долго ты притворялась. Ух, хитрющая ты, ух!
КИРИЛЛОВНА. Прости ты меня, Макаровна, прости. Я ведь не думала… (Шепчет.) Поманило меня, невольная я! Я добром не кончу. Анну Яковлевну, вон, в бане утащили, а мне – страшнее придумают. Но не могу, не могу, невольная я.
МАКАРОВНА (шепчет). Не бойся.
Одну тоже лечили. Очень просила. Ну, ничего, наладили. Зато еле ходить стала. Что ни ступит – ну ни дать ни взять, – по ножам ходит. Терпела – что ж сделаешь!
(Смеется.) Ну, Кирилловна, вот и все. Не уйти нам теперь. Павла не тронут, он ни в чем не виноват.
КИРИЛЛОВНА. А мне все равно. Просрала я жизнь. Что ж теперь сделаешь.
МАКАРОВНА. Ну нет, не говори! В чем ты виновата?
КИРИЛЛОВНА. Какая разница?
МАКАРОВНА. Большая. Разница вон какая! Пусть теперь за это ответят.
КИРИЛЛОВНА. Кто?
МАКАРОВНА. Кто-кто! Иван Пихто.
КИРИЛЛОВНА. Этот-то ответит.
МАКАРОВНА. Я молодая была – думала: ух, как наживусь! Ух! (Топает ногой.) Ух! А что вышло?
ПАВЛИК (подперев щеку). Что вышло, что вышло.
КИРИЛЛОВНА. Негры хуже нашего живут. У меня на этом сердце успокаивается. Хоть и грех так говорить, а душе все легче. Да что? Все грешны, не я одна.
ПАВЛИК. В Африке тепло. У нас холодно. (Положил голову на стол и задумался.)
МАКАРОВНА. Вижу, вижу! Притомили мы тебя, старухи глупые. Спасибо тебе, матушка. Послужила хорошо, ничего не скажу.
Ну! Не откажись, девушка, смотри – сколько сил ухлопано.
(Шепчет.) Старье. Ничто уж вплоть одно к другому не стоит. Все разошлось. Все порознь распадается. Тяги нету между членами. Так уж хоть, баловства ради, встык свести. Да чтоб натяжение пошло.
КИРИЛЛОВНА. О-о-о. Темно. В темный – лес – вошла.
МАКАРОВНА (шепчет). Не бойся.
КИРИЛЛОВНА. О-ой. Идти ли – тропинкой – не знаю – страх берет.
МАКАРОВНА. Иди, иди. Почему не идти?
КИРИЛЛОВНА. Ой – темно – впереди – больно – густо там – идти ли.
МАКАРОВНА. Иди, иди.
КИРИЛЛОВНА. Ой – ягода – светится – горит – ой – что будет – густо – больно.
МАКАРОВНА. А ты бы взяла ее. Да съела. Сладость будет.
КИРИЛЛОВНА. А-а-а-а… м-м-м-м… о-о-о-о… н-н-н-н…
МАКАРОВНА (тихо смеется). Я ведь не вру.
КИРИЛЛОВНА. Ой – не тронь – меня – не губи – меня – головушку.
МАКАРОВНА. Медведь?
КИРИЛЛОВНА. Черный – не губи – ой! – навалился – ой! – ся! – не гу… а-а-а-а!.. …би меня! – о-о-о-о… н-н-н-н… у-у-у-у… Еще – еще – еще! А-а!
ПАВЛИК. Страсно! Так страсно сейчас было!
МАКАРОВНА. Вот те на! Мы обе тут, а ему страшно. Заспал ты, киса, заспал.
ПАВЛИК. Ага! Обе тут. (Развеселился. Стучит по столу и поет.) Задери мою коровуску, не губи мою головусшку!
МАКАРОВНА (тоненько подпевает).
ПАВЛИК (Кирилловне). Эй! Ты сто, аршин проглотила? (Хохочет.)
МАКАРОВНА (смеется). Съела, батюшка, съела. Грешна. Аршин – прости Господи! – съела.
КИРИЛЛОВНА. Ны-ы… Мо-о-о… О-о… Ой, чуть – жива – осталась. Страху-то… страху-то… Натерпелась.