ЮВЕНАЛИЙ (поежился). Я?..
(Взвизгнул.) Я?!.
МАМОЧКА (шепчет). Я задушу вас, если вы обо мне плохо думать станете! Что вы такое подумали? А? Плохо? Плохо?..
ЮВЕНАЛИЙ и ЛЮБОЧКА (вместе). Не-ет!..
МАМОЧКА. Нет, конечно, нет. Если уж свою мать не любить, если о ней плохо думать… Это ведь что же! Ведь это же… (Вскрикнув.) А бедной матери что делать?! Уж лучше пойти ночью к постельке да задушить. Я знаю, мне говорили про одну женщину такое. У ней были гадкие дети. Мерзкие-премерзкие. И вот она – о Господи! – она это вот и сделала, я здесь уже говорила – что… (Помолчала, ослабила руки, и объятия их распались; сладко зевнула.) Вот так вот оно и было-а… Я – о чем? Да-да… Так и было-а… (Шепчет.) Я боюсь… Мне каждую ночь мерещится… Такие пакости, что – а-ах!.. Жучки какие-то по мне ползают, по рукам – по ногам… Иной раз даже страшно сделается, спать не могу. По рукам и по ногам…
ЛЕОНИД. Это, мамаша, от любовного томления. Физические, так сказать, ощущения…
ЛЮБОЧКА. Спать пойдемте! Спать! Ну что вы, мамочка! Спать давайте, ну!..
МАМОЧКА (хнычет). Бою-юсь… Не пойду-у…
ЛЮБОЧКА. Я с вами, мамочка, лягу! Никаких вам страхов не будет. Жучков зачем выдумали еще? Рядышком ляжемте, рядышком и уснем…
ЛЕОНИД (вздохнув). Черт… Кажется мне, я напрасно ей сгрубил… Жуки, брат, дело серьезное… С одной стороны, это, знаешь ли, – того… (Покрутил пальцем у виска.) С другой же стороны… Они мне тоже досаждают. И точьв-точь: по рукам – по ногам. По ногам, известное дело, больше. Ну а по рукам, это, знаешь, брат, их женское дело. Черта ли что у них там с руками связано, чтоб – по рукам.
ЮВЕНАЛИЙ. Скажи: она пьяна?
ЛЕОНИД. Этих жуков по телу я исключительно связываю, так сказать, с организмом. Ну со мною – без вопросов. А она-то – что же?.. Что характерно – во сне все так явственно и так осязаемо, что… (Щелкает пальцами.) Вот и жучки! Факт.
ЮВЕНАЛИЙ. Скажи: она пьяна?
ЛЕОНИД (в задумчивости сел на кресло). Ты, брат, водил когда-нибудь в постели по внутренней стороне ноги, от колена и выше?
ЮВЕНАЛИЙ. Что ж не водить-то? Водил…
ЛЕОНИД. И – что?
ЮВЕНАЛИЙ (пожал плечами). Глупости.
ЛЕОНИД. В том-то и дело, что – глупости. Я ведь оттого и спрашиваю, что глупости. И – что?
ЮВЕНАЛИЙ. И – ничего.
ЛЕОНИД. Да…
ЮВЕНАЛИЙ. А скажи, Леонид, отчего она пьяна?
ЛЕОНИД. Когда жив был отец, он не позволял ей мадеру любить. А теперь – что? Кто ж запретит? Прости, вопрос: ты пил мадеру?
ЮВЕНАЛИЙ (коротко). Дерьмо.
ЛЕОНИД (мотая головой). Правда. Правда. Правда.
ЮВЕНАЛИЙ. А ты… Ты – сейчас – пьян?
ЛЕОНИД. А что? Кто запретил?
ЮВЕНАЛИЙ. Знаешь…
ЛЕОНИД. Знаю! (Достал маленькую женскую папироску и закурил.) Я еще, знаешь, что делаю?.. То-то же! Со мной, брат, полный порядок. В смысле. Вот так вот. Понял?
ЮВЕНАЛИЙ. Врешь…
ЛЕОНИД. Я, знаешь, совсем не вру. Совсем – совсем. Только давай не станем об этом больше говорить, а то – ей-богу! – меня сейчас вырвет!.. (Выдохнул.) Фу-у… Как накатило. Уж думал, сейчас и… (Погасил папироску.) Потом-потом… Потом, знаешь, когда-нибудь, через много-много лет я тебе расскажу. Нет ли у нас в доме яблочков? Так, знаешь, яблочков захотелось…
ЮВЕНАЛИЙ. Вчера все съели.
ЛЕОНИД. Жалко-то как… Все правильно! Да! Я, вообще, знаешь, думаю – что человека от людей должно тошнить. Не от всех, конечно, разом. А, так сказать, от от-дель-но-го… Понимаешь? Ты меня понял? И потом… у него такие… подмышки неприятные… Просто противно, ей-богу…
ЮВЕНАЛИЙ. Меня от пенок тошнит…
ЛЕОНИД (кричит). Дурак! Дурак!
ЮВЕНАЛИЙ. Я правду говорю.
ЛЕОНИД. Дурак! Какой дурак!..
ЮВЕНАЛИЙ. Зачем ты так?
ЛЕОНИД. Дурак…
Ты знаешь, я пойду. Пойду и лягу. Нужно же спать, в конце концов…
ЮВЕНАЛИЙ. Хочешь – я с тобой лягу?
ЛЕОНИД. Я один лягу. (И пошел к двери.)
ЮВЕНАЛИЙ. Ну я просто посижу. Пока ты заснешь.
ЛЕОНИД. Не надо. (Уже у двери обернулся.) Я могу полстакана пенок на спор проглотить.