Пьесы и тексты. Том 2

ЮВЕНАЛИЙ. Ага.

ЛЕОНИД. И – ничего.

Ушел.

ЮВЕНАЛИЙ сел, привалился к креслу.

Тишина. Послышались шаги.

ЮВЕНАЛИЙ вздрогнул.

ЮВЕНАЛИЙ (шепчет). Господи! Ты со мной, Божечка! Ты со мной! Ты со мной, понял!

В дверях показалась ЛЮБОЧКА. Скользнула неслышным шагом, присела в кресло и сладко зевнула.

ЛЮБОЧКА. Мамочка, бедная, такая пьяная… Знаешь, ее затрясло так всю. Я уж хотела вас кричать, да она взяла и заснула. И я со страху заснула. А потом думаю: что это я? Проснулась вот. А где Леонид?

ЮВЕНАЛИЙ (мрачно). Спит.

ЛЮБОЧКА. Так ужасно маме дерзил… Хорошо, что она пьяная вся, ничего не запомнила. (Зевнула.)

ЮВЕНАЛИЙ. Любочка?.. Ты водила когда-нибудь в постели по внутренней стороне ноги, от колена и выше?..

ЛЮБОЧКА. Глупости.

ЮВЕНАЛИЙ. Скажи! Да? Водила?

ЛЮБОЧКА. Водила.

ЮВЕНАЛИЙ. И – как?

ЛЮБОЧКА. Глупости. Никак.

ЮВЕНАЛИЙ (радостно). Да?

ЛЮБОЧКА. Леонид говорит – проведи. Я и провела. Ничего. Ты знаешь, он очень-очень глупый. Я все время над этим расстраиваюсь… фокусничает все себе… (Склонила головку на спинку кресла и заснула.)

ЮВЕНАЛИЙ привалился спиной к креслу и задрал на себе ночную рубашку, оголяя ноги. Одну ногу вытянул в воздухе стрункой носочком вперед – получилась очень тощая белая палочка. Его ладонь – на коленке. С легким нажимом потянул он ее к себе… Ничего.

И вдруг сжал зубы, втянул со свистом воздух в себя. Рот открылся буковкой «о»… На лбу испарина.

ЮВЕНАЛИЙ (шепчет). Есть.

Нога упала. Сам он сжался калачиком у кресла.

Часть вторая

Снова вечер.

ЛЮБОЧКА сидела в кресле, сжав кулачки меж коленками. ЮВЕНАЛИЙ – на полу. Вокруг него – коробочки, скляночки и колбочки.

ЮВЕНАЛИЙ. Ничего страшного, противного в этом как раз и нет! Вот, допустим, – саранчонок. Он хрустит, если погладить его по жесткой спинке. Видишь, в склянке ватка с эфиром, – теперь он спит… Впрочем, это самка. Саранчиха. У ней могут быть детки. Ты можешь потрогать ее.

ЛЮБОЧКА. А потом – что?

ЮВЕНАЛИЙ. На булавочку! Тихонько так: дрынк – булавочкой. Только спинка хрустнет. И выступит капелька внутренностей…

ЛЮБОЧКУ передернуло.

ЛЮБОЧКА. Прекрати.

ЮВЕНАЛИЙ. Почему?

ЛЮБОЧКА. Не надо.

ЮВЕНАЛИЙ (вздохнул, взял другую склянку). Вот неуснувшие экземпляры. Они у меня здесь случаются.

ЛЮБОЧКА (мрачно). Делаются?

ЮВЕНАЛИЙ. Как это?

ЛЮБОЧКА. Так. На дворе один раз собаки делались. Уморительно так, знаешь. Я прямо обхохоталась.

Пауза.

О чем-то подумали.

ЮВЕНАЛИЙ. Знаешь, после того как они… сделаются… Она съедает его… Самка. Сжирает с хрустом! Животик выедает, и крылья, брони его, всю жесткую коробочку оставляет…

Молчат.

ЛЮБОЧКА. Ай! Ай! Божечка! Что это?! (Вскочила с кресла.) По мне что-то проползло. Говорила тебе, говорила – прекрати, не надо! Хватит!..

ЮВЕНАЛИЙ. Помстилось тебе. Это, знаешь, бывает.

ЛЮБОЧКА (злобно). Нет уж, пойду, платье вытряхну! (И убежала.)

Вошел и встал перед зеркалом ЛЕОНИД. Он в халате, на голове – сеточка.

ЛЕОНИД. Знаешь, брат, я, пожалуй что, – красив! Положительно красив… Что молчишь?

ЮВЕНАЛИЙ. Вот если б ты был чужим, я бы знал. А так – нипочем не скажешь. Видно, присмотрелся. (Помялся.) Вот нос у тебя, к примеру…

ЛЕОНИД. Что – нос? У самого – нос! Нос ему… Дался ему нос! Да если ты хочешь знать, большой нос у мужчины – означает! А это нехудо, брат! (Расстановочно.) Если у мужчины нос большой… – и так далее!

ЮВЕНАЛИЙ (замер). А у женщины?

ЛЕОНИД (захохотал). А у женщины, стало быть, – рот!

ЮВЕНАЛИЙ стал думать.

Черт! Про себя никогда ничего не знаешь – хорош ты или плох собою, кто ж себя разберет… Тут, видать, другой нужен. Я, к примеру, всю жизнь свою думал, что у меня ноги кривоватые. А вот недавно человек сказал, что – ничего. Что – прямые, сказал. Что молчишь?

ЮВЕНАЛИЙ. Я все про этот чертов рот думаю. Ведь у Агаши – больше всех. А она – старая!

ЛЕОНИД. Я все думал, что уши мои – того… А вот человек говорит – в самый раз!

ЮВЕНАЛИЙ. Ты все говоришь: человек, человек… Какой такой человек?

ЛЕОНИД (со значением). Такой. (Вздохнул.) Что такое – уши, зачем?! Дырочки, понятно, – для слуха; можно – капли спускать. А ракушки – для чего? Сплошная нелепость, капуста какая-то! Вареники. Ни для чего. (Помолчал.) Кстати, знаешь, брат, фокус? Если вдруг взять женщину за уши, с нею, должен тебе сказать, – случается нечто!..