(Задумчиво.) Через две недели мы тронемся в путь. До того, конечно же, Владимир Иванович вернется из Казарина, он уже подыскал нам дом и все узнал о своем новом назначении. А мы теперь будем собираться в дорогу!.. Что ж! Никола в путь, Христос по дорожке!.. (Восторженно.) Пароходом «Стрела», каютой… по реке Колочь, по реке Мокошь… до самой пристани Козопасово… Возницким трактом и Серпейской дорогой – Сотниково озеро оставить по левую руку! – на паром… переправой на станцию Тугарино… Там ходит железная дорога до Казарина!..
За вас я спокойна, но Леонид, Леонид!.. Все назло, все специально! Он еще маленьким был, но как скажешь ему: не лижи сосульки, гланды будут! – так он все сосульки, какие есть во дворе, – слижет!.. И еще снега поест, наберет полную варежку – и всю ее назло съест! А я его обманывала! Я никогда не говорила: не ешь, мол, сосулек! – я молча шарф ему повязывала, а если скажешь – не дай Бог, не дай Бог!..
Он нарочно это сделал, я знаю, – поди, еще ждал, когда тот извозчик как следует подъедет! Ведь сказала же я ему перед уходом – осторожнее переходи улицу, сказала! Ну вот, так и получилось, вышло все так, как сказала… Как пример с сосульками – так и вышло!.. (Вздохнула.) А мы не будем его злом поминать в городе Казарине. Мы раз в год будем даже на могилу приезжать. (Быстро.) Железной дорогой до станции Тугарино… на паром, переправой… Серпейской дорогой и Возницким трактом – Сотниково озеро оставить по правую руку!.. до пристани Козопасово… По реке Мокошь, по реке Колочь… каютой, пароходом «Меркурий»!.. Мы у Верочки Константиновны поживем, на могилку походим, Владимиру Ивановичу телеграфируем и фьють! (скороговоркой) – на пароход «Стрела», каютой… по реке Колочь, по реке Мокошь, до пристани Козопасово… Возницким трактом и Серпейской дорогой – Сотниково озеро оставить по левую руку! – на паром… переправой на станцию Тугарино… там ходит железная дорога до Казарина!.. (Запыхалась. Устала и замолчала. Стала пальцем водить по скатерти, по ее рисунку…)
ЮВЕНАЛИЙ (отложил книгу). Неполный каталог. Неполный каталог.
ЛЮБОЧКА (улыбается). Твой лысый, мерзкий Владимир Иванович давно уже живет с Масловой, у нее в доме живет!..
Тебе об этом сотню раз говорили. Ты опять за свое?..
Дура ты, сто раз дура!.. Что за город Казарин ты выдумала, с магазинами и университетом? Там живет твой лысый, твой мерзкий, с гусиным голосом, с потными руками, с родинкой возле носа – Владимир Иванович?..
Хорошо живет?
ЮВЕНАЛИЙ (вяло). Оставь ее. Это, Любочка, глупо.
ЛЮБОЧКА. Коробочку серных спичек. Коробочку серных спичек.
ЮВЕНАЛИЙ. Ты очень, Любочка, глупая… Ты не понимаешь, что наука – это необходимость… это скучно… но это – и есть наука…
ЛЮБОЧКА (лежа головой на скатерти). Это противно, и тошнит, и букашек жалко.
ЮВЕНАЛИЙ. И противно. И тошнит. Но думала ли ты когда-нибудь, что отвращение – великая сила!.. Если бы не оно, то ничего не удержало бы людей в трезвости ума, в трезвой и ясной мысли!
ЛЮБОЧКА. Я не люблю, когда меня тошнит. Меня маленькую все время тошнило – от овсяного киселя и от извозчика, от зеленого мыла…
ЮВЕНАЛИЙ (хрустнул пальцами). И от своего тела тошнит. Ты не думай, что от немытого, – от мытого, от мытого!.. Все равно тошнит! Есть вещи, от которых только когда тошнит, – удержаться можно. (Хохотнул.) Тот, с длинными глазами, тебе наврал, что в поцелуе душу у него высасывают, – он не потому, не потому… А просто, когда его в рот целуют…
ЛЮБОЧКА (кричит). Прекрати!..
ЮВЕНАЛИЙ. Хорошо. Я не скажу дальше.
ЛЮБОЧКА (заткнула уши). Прекрати сейчас же!