Корифей
Скорбели мы о том, что знали раньше, —Что нового прибавить можешь ты?
Домочадец
Быстрейшая для речи весть – погиблаВеликая царица Иокаста!
Корифей
Несчастная! Что ж в гроб ее свело?
Домочадец
Своя рука. Лишь тот, кто видел дело,Его всю горечь в сердце испытал;Но все ж, поскольку память мне подвластна,1240 Страдалицы вам участь расскажу. Вы помните, как в исступленье горяОна умчалась. Из сеней онаВ свой брачный терем бросилась, рукамиВцепившись в волосы свои. А тамОна, замкнувши двери, воззвалаКо Лаию, погибшему давно,Коря его: «Ты помнишь ли той ночиСтаринной тайну? В ней ты сам себеРодил убийцу, а меня, супругу,На службу мерзкого деторожденьяСвоей же плоти горестной обрек!»Она и одр свой проклинала: «Ты мне1250 От мужа – мужа, и детей от сынаРодить судил!» И вслед за тем – конец.Но как она покончила – не знаю. Раздался крик – в чертог Эдип ворвался —Не до нее тут было. Все за нимСледили мы. Метался он повсюду.«Меч! Дайте меч мне!» Так взывал он к нам.То снова: «Где жена моя, скажите…Нет! Не жена – перст нивы материнской,Двойной посев принявшей – и меня,И от меня детей моих зародыш!»Тут, в исступления грозе, сам бог —Не мы, конечно, – в терем оскверненныйЕго направил. Страшно вскрикнул он1260 И, точно силой неземной ведомый,На дверь закрытую нагрянул, осьИз гнезд глубоких вырвал – и вломилсяВо внутрь покоя. Мы за ним. И вотМы видим – на крюке висит царица,Еще качаясь в роковой петле.Стоит он, смотрит – вдруг с рыданьем дикимЕе хватает и с петли висячейСнимает бережно. Вот на землеЛежит несчастная. Тогда – ах, нет!Ужасное свершилося тогда! Эдип срывает пряжку золотую,Что на плече ей стягивала ризу,И, вверх поднявши острую иглу,1270 Ее в очей зеницы погружает.«Вот вам! Вот вам! Не видеть вам отнынеТех ужасов, что вынес я, – и тех,Что сам свершил. Отсель в кромешном мракеПусть видятся вам те, чей вид запретен,А тех, кто вам нужны, – не узнавайте!»С такими причитаньями не раз он,А много раз, приподнимая вежды,Колол глаза. Кровавые зрачкиНе редкой каплей темно-бурой влаги,А черным градом истекая, ликИ бороду страдальца орошали.1280 Так бедствие двойное прорвалосьВ двойном деянии – жены и мужа.То счастье древнее – ах, древле былоОно по правде счастьем. А теперьЦарит в чертоге этом грех, стенанье,Позор, погибель – все, чем только злоРечь наша нарекла – все в нем найдешь.
Корифей
Что ж ныне он? Слабеет натиск мук?
Домочадец
Он требует, чтоб двери мы открыли,Чтоб показали Кадмову народуТого, что пролил кровь отца, а матьСвою – ужасных слов не повторить мне.1290 Покинуть хочет он и дом и землю,Проклятию послушный своему.Все ж без опоры, без проводникаНе обойтись ему: невыносимыЕго терзанья. Сам ты убедишься.Уже скрипят дверей дворцовых створы.Ах, зрелище увидишь ты – такое,Что жалость может и врагу внушить
Домочадец уходит. На пороге дворца появляется ослепивший себя Эдип.
Корифей
О ужасное дело! ужаснее всех,Что когда-либо жизнь омрачили мою!1300 Что за ярость, несчастный, постигла тебя?Что за дух кровожадный из адских глубинУстремился и прянул тяжелым прыжком На твою горемычную долю?О несчастный, несчастный! Хотелось бы мнеИ спросить и узнать и подумать с тобой —Не могу, не могу! Не выносит мой взор Этой страшной, зияющей раны!
Эдип
Я несчастный, несчастный… В какие места,О мой демон, завел ты меня? И зачемВдруг рассеялся стон мой в воздушных волнах?1310 О куда ты завел меня, демон!
Корифей
В невиданный, неслыханный позор!
КОММОС
Строфа I
Эдип
О мрак! О мрак!Муть ужасная, несказанная,Тьма проклятая, непроглядная! О горе!И снова горе! Боль терзает плоть,Терзает душу память лютых дел.