Яким: Послание Вам.
Пушкин: От кого?
Яким (в сердцах, слуге): Ты-то чего молчишь? Который раз уж прихожу. Двери мне открывал, а глядит, как неродной!
Пушкин молча разворачивается и уходит.
Пушкин (слуге, на ходу): Бумагу прими. Визитёра – вон.
Яким (нахально): Здрасте-пожалуйста! Мне ж велено ответ передать…
Слуга молча вытесняет его за дверь, закрывает засов и семенит к Пушкину. Из комнаты выглядывает жена.
Наталья Николаевна (едко): Это малоросса твоего прислуга. Он у нас тут частый гость. Пока ты оренбургские степи исследовал, записки от барина доставлял – да я всё возвращала.
Слуга: Виноват, Александр Сергеевич. Час поздний – задремал.
Протягивает Пушкину записку. Тот разворачивает ее (брезгливо – одними пальцами) и читает.
Наталья Николаевна: Ну и что малоросс?
Пушкин (не отрываясь от записки): За границу отбывает. "Большую вещь" заканчивать будет.
Наталья Николаевна: Вот и славно.
Пушкин (цитирует): "…дабы напутственные слова первейшего из литераторов российских, всякий час, подобно путеводной звезде…" В общем, принять просит.
Наталья Николаевна: Примешь?
Пушкин: Нет.
Возвращает записку слуге. Целует жену и молча идет в кабинет.
(слуге, на ходу, требовательно) Халат мне. И свечей побольше.
Затемнение.
Сцена четвертая.
Парадный подъезд губернаторского дома. Стоит чисто вымытая рессорная коляска Криспина. В ней, помимо перевязанных бечевками стопок с книгами, несколько корзин с припасами – вино, фрукты, прочая снедь – и объемистый саквояж с дорожными вещами Ирины. На ступенях дома губернатор с супругой, перед ними – жених и невеста.
Губернаторша (мужу): Сумма, составляющая приданое Ирины мною переведена в банковские бумаги. Доступна для них станет сразу же по прибытию в Санкт-Петербург или Москву. (понижая голос) Десять тысяч ассигнациями с собой дала – на первое время. (игриво) Ну, разве не умно я распорядилась приданым? Ну-ка поцелуй свою женушку за ее распорядительность. Я заслужила эту награду.
Губернатор неловко чмокает супругу, и смущенно гладит усы.
Губернатор (молодым, торжественно): Дети мои чудесные! Отрады сердца моего. Я жизнь свою провел преимущественно в заботах бранных. А много ли там слов? "Коли!", "Руби!", "Виктория", да "Конфузия". Остальные – не для дамского слуха. (смеется) Сердце мое исполнено сверх меры, но умения выразить, излить – недостаёт.
Подходит к Криспину. Мучительно подбирает слова.
Ты это… Не обижай Иринушку, пожалуйста. Она, положим, и сама себя в обиду не даст. А все ж таки не обижай. Сердечко у ней золотое. Резвость, да проказы – то на виду. А что в первооснове – то одному отцу ведомо…
Губернатор смущенно утирает повлажневшие глаза скомканным платком, отступает к жене. Та его утешает. К ней присоединяются Ирина и Криспин.
Губернаторша: Полно, Аркадий Львович, в тоску себя вгонять. (молодым) Вы б, дети, не мешкали. Все, что в дороге потребуется – уложено, я распорядилась. Коляску проверили, укрепили для долгого пути.
Ирина (отцу): Ну, обними дочь свою напоследок, старый солдат!
Сама его обнимает.
Помни, что обещал. Никому ничего не говори, пока письмо из Петербурга не отправим. Жених-то у нас государственный! Высочайшие смотрины – это тебе не понюшка пороху. Дело серьезное.
Криспин: Да, Аркадий Львович. Еще предстоит государя подготовить к такому неожиданному повороту. Холера свирепствует, нужда во мне крайняя. Невозможно вообразить брачные хлопоты в сей отчаянный момент. Ирина будет представлена при дворе моей невестой и перейдет под попечение уполномоченных государем дам. Мне же предстоят беспрестанные вояжи по всей протяженности Российской империи. Возможно, в Европу – дабы обеспечить приобретение за средства казны новейших микстур. В страны Востока… Словом, пока заболевание окончательно не будет подавлено, неизбежна заминка. В этот момент разглашение произошедшей перемены совершенно недопустительно.
Губернатор (веско): Тут положиться можете на меня совершенно. Содержание сведений в секретности для военного человека – дело чести. Чего уж тут говорить.