М а ш а. Но ты же вернешься, Матвей. Выучишься и вернешься.
М а т в е й. А ты не уедешь отсюда?
М а ш а. Нет. (Твердо.) Нет, теперь я знаю, что не уеду.
М а т в е й. Ладно. Посылай. Я согласен.
М а ш а. Обязательно пошлю. Завтра же напишу в окружком и попрошу у них направление для тебя. А пока помоги мне, Матвей. Я ничего не смогу без твоей помощи.
М а т в е й. Говори. Я все сделаю.
М а ш а. В наших чумах много грязи. Люди неопрятны, немыты. Едят что попало. Нужно приучить их к горячей пище, к чистоте, к зубному порошку…
М а т в е й (морщась). К порошку? Я ел его в больнице. Не знал, что им чистят зубы.
М а ш а. Теперь знаешь. И ты для меня просто незаменимый человек. С кого же мы начнем, Матвей?
М а т в е й. Давай хоть с Анфисы. Она сделает все, что я ей велю. (Ведет ее к чуму Салиндеров.)
В чуме.
А н ф и с а вышивает «ягушку» — национальная женская одежда. Увидав Матвея, радостно вскочила.
А н ф и с а (воркующе). Матвей-я! Ой как давно не бывал! (Увидав Машу за его спиной, вытолкнула, задернула нюк — входное отверстие.)
М а т в е й (отдернул полог, впустил девушку в чум). Кипяток есть, Анфиса?
А н ф и с а. Хочешь чаю, Матвей-я?
М а т в е й. Не-ет, голова зудит шибко. Надо помыть голову.
А н ф и с а. Кипятку нет. Только чай. Заварила недавно.
М а т в е й. Можно и чаем. Еще лучше. (Оглядывает жилище Салиндеров.) Как тут грязно у вас! Будто в загоне.
А н ф и с а. Всегда так было. Только раньше ты этого не замечал.
М а т в е й. То раньше, а то теперь. (Начинает прибирать.)
А н ф и с а (наливает воду в тазик). Ой, Матвейка! Не надо! Я со стыда умру! Разве мужское это дело? Сядь, сама приберу.
М а ш а. Вы наливайте, Анфиса. Уборкой я займусь. Веничка у вас не найдется?
А н ф и с а. Веничка? Кто такой веничек?
М а ш а. Ну, метелка… из березовых веток.
А н ф и с а. Веток в лесу полно. Зачем ветки в чуме, когда их в лесу полно?
М а ш а (выходит, вскоре возвращается с пучком лиственных веток). Можно в конце концов и этими. (Метет.)
М а т в е й (намыливает голову). Сава! Ах, сава, Анфиса!
А н ф и с а (озабоченно). Не студено голове, Матвей-я?
М а т в е й. Голова моя радуется.
А н ф и с а. Пускай и моя порадуется вместе с твоей. (Окунает голову в тот же таз.)
М а ш а. Вы намыльте волосы-то, намыльте! (Помогает ей.)
А н ф и с а (сердится). Не тронь. Ты чужая. Не тронь! Матвейка намылит.
М а т в е й (ворчливо). Я бы шею тебе намылил… Зачем Марью Васильевну обижаешь?
А н ф и с а (испуганно). Не буду, Матвей-я. Если не хочешь, сама намылю.
М а т в е й (намыливая ей голову). Так-то лучше. Мой давай. Смывай мыло. Всех леммингов в волосах выводи. (Помогает. Сам же, закончив мыть голову, садится на шкуры и надевает на мокрую голову капюшон.)
М а ш а. Капюшон-то на мокрую голову разве можно? Просуши ее сначала. Или — еще лучше — вытри.
М а т в е й (вытерев волосы рукавом малицы). Я все правильно сделал, Марья Васильевна?
М а ш а. Все правильно, молодец! Дай-ка я тебя причешу. (Причесывает.)
Матвей чуть ли не мурлычет от ее прикосновений.
У тебя удивительные волосы!
А н ф и с а. Не трогай! Я сама буду расчесывать его удивительные во-лосы. (Отнимает у Маши гребенку, причесывает обратной стороной.)
М а т в е й. Не так, нельма!
А н ф и с а. Вот уж и нельма. А раньше другие слова говорил. Раньше любил меня шибко. Разве кровь во мне рыбья? Тебе ли не знать, Матвей?
М а ш а. Не обижайтесь на него, Анфиса. Мужчины все грубияны. (Отводит взгляд в сторону.) Теперь ты ее причеши, Матвей.
М а т в е й. Я лучше тебя причешу. Ведь ты тоже будешь мыть голову?
М а ш а. Я мыла утром. Но если хочешь…
М а т в е й. Хочу. Мой.
М а ш а (наливает кипятку, расплетает волосы). Мои лохмы промыть не просто.
М а т в е й. У тебя красивые лохмы.
М а ш а (смеется, подняв намыленную голову). Эти лохмы называются косами.
М а т в е й. Все равно красивые. И сама ты красивая. И лохмы-косы красивые.
А н ф и с а. А у меня не красивые, Матвей-я?