Ш а м а н. А пятнышко темное на белом снегу видишь? Это олени по тундре мчатся. Это Гришка увозит с собой учителку.
А н ф и с а. Он увозит, увозит! (Захлопала в ладоши.) Может, он насовсем ее увозит?
Ш а м а н. Об этом сама спросишь духов. А вон Матвейка идет по лесу. Голова опущена. Слезы льются. Матвейка плачет по агитатке.
А н ф и с а. Я вижу его. (Нежно.) Матвей-а! Сладкий Матвей-а! Молодой Матвей-а! (Тянет к видению руки. Руки ее натыкаются на шкуры чума.)
Ш а м а н. Тебе не достать его… нюки мешают. И стены мешают. Вон те деревянные стены. (Указывает на школу.) Выпей-ка еще моего снадобья.
А н ф и с а (выпив и совершенно одурев). Убрать нюки… стены убрать! Возьму уберу… вот так, вот так… своими руками.
Ш а м а н (нагнетая страх). Ты видишь? Дух черный, огромный, грозный? Хмурится он. Видишь духа?
А н ф и с а (лунатически повторяя). Дух грозный… хмурится… Вижу.
Ш а м а н. Слушай его. Слушай внимательно. Он тобой недоволен. (Изменив голос.) Огонь… огонь бессмертный все может. Шаман, зачем ты привел ко мне эту распатланную бабу? Ты совершил великий грех! Пусть она искупит твой грех, осветив огнем мрак ночи, или вы погибните оба. Пусть и сама огнем очистится. (Своим голосом.) Прости меня, дух ночи! Прости, я хотел ей добра.
А н ф и с а. Я слышу тебя, дух ночи. Я искуплю его вину. Я очищусь… я совершу…
Ш а м а н (изменив голос). Ты верно решила, женщина! (Своим голосом.) Что поведал тебе дух ночи?
А н ф и с а (в полубреду). Он поведал… он велел… Где спички? Хочу огня.
Шаман подсовывает ей спички и выталкивает на улицу. Затем, проследив за ней, сам напивается зелья и долго смотрит на маленькое золотое пятнышко, возникшее подле школы, и начинает камлать. Тело его извивается все быстрей, быстрей. Руки пока еще спокойны. Но вот руки взвились, как чайки. Колотушкой встревожил бубен, топнул ногою, снова воздел руки, закружился, забил в бубен, невнятно запел.
А там, на фоне огня, возникла черная женщина с золотыми косами. Безумная от вина. Она закричала: «Э-э, Матвей-а! Мой Матвей-а! Теперь ты мой!»
Ш а м а н. Из маленького зернышка родился огонь.
Огонь рос, рос и стал золотым деревом.
Дерево заплескало золотыми листьями.
Золотой шелест послышался над землей.
Уй-о! Уй-о!
Человек страшится темноты. Человек огня страшится.
Человек греется у огня. Человек спит во мраке.
Уй-о! Уй-о!
Пришли идолы с ледяными глазами. Они из мрака пришли, пока дремали мои люди. Они отвергают веру. Они все отвергают.
Уй-о! Уй-о!
Великий Нум! Дай мне силу! Великий Нум! Дай мне разум! Чтоб сила и разум были сильнее, чем у идолов с ледяными глазами.
Уй-о! Уй-о!
Я их одолею. Я спасу людей от безверия. Я спасу моих людей…
Далее слова его становятся бессвязными, все чаще слышится «Уй-о! Уй-о!». Шаман кружится все быстрее, все яростнее колотит в бубен.
Л ю д и из мрака, леденея от ужаса, смотрят на его невероятные выверты. Двое-трое падают на колени, судорожно подергиваются, затем начинают повторять, веруя: «Он одолеет, он спасет…»
А там, у огня, беснуется плоть. Женщина беснуется. Рычит бубен. Огонь пожирает школу. Из темноты появляется М а т в е й. Увидев горящую школу, кидается внутрь.
А н ф и с а (тянет к нему руки). О Матвейка! Мой Матвейка! Никому не отдам!
Г о л о с М а т в е я (из школы). Марья Васильевна! Белочка! Марья Васильевна! Белочка! (Вскоре он выходит оттуда, в руках патефон.)
Безучастные люди толпятся подле Шамана, закончившего свое камлание.
М а т в е й (Анфисе). Где Маша?
А н ф и с а (торжествующе). Мой! Так духи сказали.
М а т в е й (спрашивает первого попавшего под руку. Тот дергается на земле). Маша где? (Другого спрашивает, третьего.)
Ш а м а н (в последний раз ударив в бубен). Уй-о! Растают идолы с ледяными глазами! Уй-о! Верьте мне, люди!
М а т в е й (хватает Шамана за горло). Где Маша?
Шаман, отдавший все силы камланию, рухнул наземь, даже не пытаясь сопротивляться. Люди, напуганные тем, что Матвей покусился на святого человека, недовольно ворчат. Впрочем, многие в таком же исступлении, как и их вождь. Одурели от слов.