М а ш а. Значит, без бабы и ты не человек?
Г р и г о р и й. А кто мне детей рожать будет? Кто будет очаг согревать? Кто будет пищу готовить?
М а ш а. Хвастаешься, а без женщины ни на что не годен.
Г р и г о р и й. Побью, однако. Зачем ругаешься?
М а ш а. Женщину легко побить. Для этого и сильным быть не нужно. Ты побей равного себе. Или того, кто сильнее. Вот тогда я поверю что ты настоящий мужчина.
Г р и г о р и й. Вот винка выпью и кого хошь побью. (Пьет.)
М а ш а. Хвастун! Дай и мне глоток… для смелости. (Глотнула.) Фу, какая гадость! Думала, выпью — сил прибавится вдруг, тогда возьму и тебя поколочу.
Г р и г о р и й. Меня? Ха-ха-ха! Меня?! Побьешь? (Его уже начинает разбирать.) На, пей! Набирайся сил.
М а ш а. Не умею.
Г р и г о р и й. Смотри, как я! (Пьет.) Ах, вкусно! В брюхе огонь зажегся.
М а ш а. От глотка-то? Слабый ты мужичонка! Русские люди ковшами пьют. Вот это я понимаю. А тут глотнул — и огонь в брюхе. Горе-охотник!
Г р и г о р и й. Я горе? Я медведя ножом кончал… шатуна. Вышел прямиком на меня. Ружье в избушке осталось.
М а ш а. Как?!
Г р и г о р и й. Сейчас… покажу… Огня прибавлю… (Пьет.) Вот избушка. Так? Вот я. Так? Еще маленько возьму огонька. (Пьет.) Значит, вот избушка. Вот ружье… На ружье! Ты будешь ружье с избушкой. А вот я… (На нарту указывая.) А это шатун. Ой, что это? Шатун шатается… Почему он шатается? Однако винка лишку выпил. (Грозит.) Э, нехорошо! Значит, тут я… тут шатун… Я его ррраз! И — кончал. (Выронил ножик.)
Маша незаметно оттолкнула его.
Он мне тогда грудь и плечи шибко порвал, вот. (Распахивает рубаху, под которой шрамы.) Думал, сам кончусь. Крови шибко много ушло… Не кончился, дополз до избушки… Я не слабый, девка. Где избушка? Доползу до избушки…
М а ш а (щелкнув курком). Сидеть! Ни с места!
Г р и г о р и й (глупо заулыбался, ткнулся носом в землю). Э, зачем с ружьем балуешься? Застрелить можешь…
М а ш а. Я как раз это и собираюсь сделать.
Г р и г о р и й. Так нельзя, грех. Бог накажет, социализм накажет… нельзя, грех!
М а ш а. За этот грех я отвечу. (Пододвинула ему фляжку.) Пей все, что тут есть.
Г р и г о р и й. Уй, какая девка добрая! Думал, дырку во лбу сделаешь… Думал, жизнь из меня вытечет… винка вытечет. Винка в меня, жизнь в меня. (Пьет и валится без сознания.)
М а ш а. А может, и правда нажать на крючок? Палец так и просится. Ведь я тоже воюю. В меня могут выстрелить… а я не могу… не смею. Нет, нет, если бы вместо пули был заряд доброты, света, разума… тогда я не задумалась бы… я б выстрелила… (Стреляет в воздух.)
Г р и г о р и й (улыбаясь и грозя пальцем). Бог накажет, социализм накажет…
М а ш а. Ну ты, теоретик! Помалкивай! (Связывает его тем же самым ремнем, которым была связана недавно сама. Взваливает на нарту.) Вот так. Мы славно с тобой прокатились. Теперь поверну стадо и поедем обратно. Не возражаешь?
Г р и г о р и й. Винка вытечет… жизнь вытечет… не балуй с ружьем… застрелить можешь…
С т а р и к и у костра.
Е ф и м. Дурак Гришка. А я ему доверился. Разве можно дуракам доверять?
М а т в е й. Я по тайге тогда рыскал. Машу искал. Хорошо, что не встретился с Гришкой. Встретился — убил бы.
Е ф и м. Однако девка столько суматохи в нашу жизнь внесла. А если бы сто таких девок, если бы тысяча?.. Уй-о!
М а т в е й. Их больше. Их много больше, Ефим.
Е ф и м. Потому и суматохи много. Порядка мало.
В одном из чумов, возможно, в салиндеровском, — собрание.
Собрались в с е ж и т е л и стойбища. Выступает П е т р Р о ч е в, здесь его называют Зыряном.
Р о ч е в. Вы большую глупость сделали, земляки. Глупость да глупость — две глупости. Учительницу прогнали, школу сожгли. Зачем прогнали? Зачем сожгли? Школа для вас, для ваших детей строилась. А вы взяли и сожгли. На поводу у шамана идете.
Ш а м а н. Школу не я жег. Матвейка. За брата я не в ответе.
Р о ч е в. Ты тоже в стороне не стоял, однако. Но как бы то ни было, детей учить будем. Так решено большевиками.
А н ф и с а. Кто им велел за нас решать?
Р о ч е в. Ленин велел, партия велела. Так мне сказали в Лурьяне.
Ш а м а н. Ленин — шаман их главный. Большевики — шаманы помельче.