Д о м н а. Ступай на ток. Да не рассиживайтесь там! Не проследи за вами — день-деньской лясы точить будете!
Г а л и н а. Что точим, что не точим — одна цена. (Уходит.)
И г н а т и К л а в д и я выходят из кузницы.
К л а в д и я. Я за Грачиной рощей жну. Приди туда, мотовило поможешь выправить.
И г н а т. Подойду, Кланя.
К л а в д и я уходит.
И г н а т. Что же вы с солонцами-то сотворили? Ни трав, ни хлеба.
Д о м н а. Не уродили солонцы.
И г н а т. Кто ж на такой земле пшеницу сеет?
Д о м н а. Так хозяин порешил. Мы с Лужковым, правда, упирались, да Никиту разве переупрямишь?
И г н а т. Их, пока не зажирует земля, травами да овсом засевают. Чтобы зажировала — годы нужны. Считай, угробили солонцы, хозяева! Весь гумусный слой выдуло!
Д о м н а. О солонцах сокрушаешься — другие поля не лучше. Сплошь заовсюжены. Годами пшеницу по пшенице сеем, паров нет. Все лучшие земли царице полей отданы. А она не растет.
И г н а т. Хозяина нет, вот и не растет.
Д о м н а. Садись вместо Никиты. Мы за тебя обеими руками проголосуем.
И г н а т. За клейменого-то?
Д о м н а. Обиделся… А ты пораскинь мозгами, Игнат. Голодуха была. Вдовы, сироты. И вдруг — мешок в кузнице. Меня ведь тоже едва не упекли. Хлеб, который на трудодни раздать хотела, обратно увезли. Лужков вступился — его из партии вымели. Меня сняли…
Появляются Н и к и т а и Л у ж к о в.
Н и к и т а. Чучин звонил. Интересовался, как хлебосдача идет. Я сказал, сдавать нечего. Солонцы-то не уродили…
Л у ж к о в. Я вас предупреждал в свое время. Не послушали.
Н и к и т а. Разве во мне только дело? Во мне одном, а?
Л у ж к о в (пожав плечами). Я на Лебединую протоку. Понадоблюсь — там ищите.
Н и к и т а (Игнату). Трактор вечор куда гонял?
И г н а т. За удобрениями на станцию. Лежат без пользы, вот я и прибрал.
Н и к и т а. Опять за прежнее взялся? Смотри, второй срок схлопочешь.
Л у ж к о в. Он же не без спроса. Я сам с начальником станции договаривался. Удобрения брошенные, а мы их в дело пустим.
Н и к и т а. А трактор кто наряжал?
Д о м н а. Будто уж агроном не может распорядиться?
Н и к и т а. Ежели каждый своевольничать будет — последние штаны с себя спустим. (Игнату.) За горючее платить придется.
Л у ж к о в. А почему, собственно? Удобрения для солонцов везли. Солонцы колхозные.
Н и к и т а. Он и мешок когда-то… для солонцов позычил. Что из того?
И г н а т (с глухой яростью). Ты… ты долго меня попрекать будешь, гнида? (Уходит.)
Н и к и т а. Ага! Слышали? Все слышали? Домна, будь свидетелем! И ты, агроном!
Л у ж к о в. А что он сказал? По-моему, он ничего такого не сказал.
Д о м н а. И я не слыхала.
Н и к и т а. Спелись? Ну ничего, вы еще повертитесь у меня!
Д о м н а и Л у ж к о в уходят. Никита грозит им бессильно. Мимо кузницы с лентой через плечо проходит П е т р. Свысока кивает Никите.
Это что у тебя за тряпица?
П е т р. Читай, если грамотный.
Н и к и т а (водит пальцем по буквам). «Чем-пи-он об-лас-ти». Смотри ты, какая фря!
П е т р. То ли еще будет, дядя Никита! То ли еще будет!
Снег идет. Н и к и т а в конторе.
На телефоне огрызок селедки. Рядом графин с водкой. Телефон надрывается, Никита, чокаясь с ним, пьет.
Н и к и т а (не выдержав). У, чтоб ты треснул! (Рванул трубку, снова кинул ее. Начокавшись, захрапел.)
Входит обозленная Н а д е ж д а. Толкнула председателя, подняла за волосы. Никита икнул, открыл глаза.
Н и к и т а. Ты по какому воп… вопросу, Надежда?
Н а д е ж д а. Сено кончилось. Последний навильник скормила!
Н и к и т а. К-кому… к-кому-у скормила?
Н а д е ж д а. Кому как не скотине! Чем завтра кормить будем?
Н и к и т а (уронив голову). Сгори оно… белым пламенем!
Н а д е ж д а. Может, колхоз распустим?
Н и к и т а. Не возражаю.
Н а д е ж д а. Один сообразил или с кем советовался?
Появляются Д о м н а, Л у ж к о в. Он в шинелишке и сразу проходит к печи.
Д о м н а. Что, уж машину не мог выслать? Двадцать верст на своих двоих оттопали.
Н и к и т а. Звонили бы. Телефон-то вот он.
Д о м н а. Звонили. К тебе разве дозвонишься? (Наливает из графина, пьет, закашлялась.) Добра водица!