Вдали горят факелы. Это нефтяники добывают знаменитое «черное золото».
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Бревенчатый дом с чердаком, сарай с сенником. На чердак и на сенник ведут лестницы. Под навесом, сидя на складном стуле, П а в е л Б р у с вытачивает из корня фигурку медведя.
В калитку с козленком на руках входит К у з ь м а. Следом за ним — П а в л а.
П а в л а. Глаза нет, нога помята. Это уж не козел ли?
К у з ь м а. Очень даже козел: маленький, черный. А что глаза нет, так он и одним в два раза дальше видит. Вишь, ума-то в нем сколько!
П а в л а. Ума палата. Хоть щас бухгалтером назначай.
П а в е л. Бухгалтером-то напутает, а вот ежели на пожарку или заседателем — ничего, помемекает.
П а в л а. Ты уж молчи! Заседателем… И страшен, и черен да еще при одном глазе. Тьфу, уродина!
К у з ь м а. Что, что при одном? Зато умный. Ум сам по себе хорош.
П а в л а. Мало, что ль, уродцев на земле. Кинуть в Обь — одним меньше.
П а в е л. Чо уж, Паша, сохраним животную, коль парень требует.
П а в л а. Животная — она потому и животная, что животу человеческому служит. А этот — так, дармоед.
П а в е л. Кто знает, может, и он в худую минуту сгодится.
Кузьма, ткнувшись лбом в отцовскую грудь, кинулся с козленком на сенник.
П а в л а. Про худых людей недаром толкуют: пользы-то как от козла молока.
П а в е л. Без молока не сидим, а польза в том уж, что в парне жалость заговорила. Жалость в людях беречь надо. Мало ее, жалости, на земле.
П а в л а. Ну, завел пастушью песню! (Уходит.)
П а в е л. Пастух, потому и пастушью.
Кузьма спускается с сенника.
Отстоял, значит?
К у з ь м а. Но… Как бы назвать его позаковыристей?
П а в е л. К чему заковыристо? Назови просто.
К у з ь м а. Х-хы! Козел-то вон какой особенный. Ему и кличка нужна в соответствии. Я в книжке про Полифема читал… Полифем — как?
П а в е л. Кто ж он такой, Полифем?
К у з ь м а. Силач одноглазый. Он, верно, злой был, зараза: людей пожирал…
П а в е л. Людей?.. А ты его именем несмышленыша… чистоту саму. Неладно, сын!
Кричит козленок.
К у з ь м а. Какой же он несмышленыш? Вон, по голосу узнает. А что, если Пашкой, а?
П а в е л. Как меня, значит? Ну да: тоже хромой, без глазу… Пашка… ишь ты!
К у з ь м а. То есть это… я хотел сказать, Петькой. Ты не подумай чего, тять! Просто оговорился.
П а в е л. Петькой лучше. Петькой-то в самый раз.
К у з ь м а. За ветеринаром схожу. Может, ножку козлу вправит.
П а в е л. А он здесь, Легеза-то. Здесь, на острове. Вон, легок на помине.
Входит Л е г е з а.
Л е г е з а. А как поминали? По злу или по добру?
К у з ь м а. Само собой — по добру. Нужда появилась.
П а в е л. Ждем как из печи пирога. Козла вон лечить надо.
Л е г е з а. Слыхал я про ваше чудо. А ну, хозяин, показывай!
К у з ь м а. Я наверху его поселил… чтоб не мешал никому.
Л е г е з а. Что же, и мне наверх… с такими-то накоплениями?
К у з ь м а. Вы уж извините, но мамка это… ну, в общем, сердится.
Л е г е з а. Раз так — поднатужусь. (Вместе с Кузьмой взбирается на сенник, оттуда слышны их голоса.) Симпатичный пациент!
Г о л о с К у з ь м ы. Шутите?
Г о л о с Л е г е з ы. Какие тут шутки! Чистая правда. Да я, знаешь ли, всего-то два раза в жизни соврал: когда на фронт уходил — год набавил, да когда на Анне Ивановне женился. Посулил ей: не располнею, мол. А самого вон как разнесло! Славный, славный чертенок!
Г о л о с К у з ь м ы. И шустрый! Не гляди, что с одним глазом!
Г о л о с Л е г е з ы. Козлы — они шибко умные! Не зря стадами руководят. Вырастет твой… как его?
Г о л о с К у з ь м ы. Петька.
Г о л о с Л е г е з ы. Ага, вырастет твой Петька… тоже руководить станет. Главное, чтобы с пути не сбивался. Научишь?
Г о л о с К у з ь м ы. Первым делом. А вторым — как против зверя выстоять. Скажем, волк нападает — рогами волка. Может ведь?
Л е г е з а (выглянул). Это ему раз плюнуть… Павел, принеси-ка теплой водицы и чего-нибудь из тряпья — Петра завернуть. Помню, под Старой Руссой… я с отделением в разведку ходил. К леснику забрели. Козел у него был в хозяйстве. Разбойный такой козел! И понесло его, как водится, на капусту. А там, промеж грядок, немчура затаилась. Припер он одного рогом. Тот выстрелил с перепугу… Мы услыхали и — ходу. Вот, брат, какой геройский козел оказался!