Ж е н щ и н а. И не досказан последний анекдот. И не доставлены трубы…
К у з ь м а. Жили бы… научили бы меня, как построить летающую амфибию.
Ж е н щ и н а. Саша… Сашенька… (Обессиленно села на землю.)
К у з ь м а. Вы встаньте, тетя! Земля сырая.
Ж е н щ и н а. Сырая, а муж мой… в ней.
К у з ь м а. Я вас с Петькой познакомлю… хотите? По-гречески Полифем. Он хоть и Полифем, а совсем нестрашный. (Сбегал за козленком, принес.) Погладьте его!
Ж е н щ и н а (нацеловывая козленка). Какая прелесть! Ты бы его Угольком назвал. Весь черный…
К у з ь м а. Петька — и все тут. И никаких угольков. Нельзя, тетя. Целовать нельзя. У вас губы в помаде. (Отнял козленка.)
Ж е н щ и н а. Ты видел, как это все… случилось?
К у з ь м а. Мы с мамой ягоды собирали. Вертолет завалило. Он бы выровнялся, да ветер дул боковой. А под брюхом трубы болтались. Потом у меня в глазах все поплыло… Вы лучше у мамы спросите. Она больше моего знает.
Ж е н щ и н а. Это не нужно… не нужно теперь. Все остальное я знаю. Я будто голос его слышала в ту минуту. Он звал меня: «Таня! Танюха! Мне страшно!..»
К у з ь м а. Ну, летчик же! Летчики — народ отчаянный.
Ж е н щ и н а. Хотела что-нибудь из вещей его отыскать… ничего! Одно железо.
К у з ь м а (достав шариковую авторучку). Вот, возьмите! Я подобрал на месте аварии. Не его?
Ж е н щ и н а. Возможно. Да-да, возможно! Я, кажется, узнаю… вот трещинка на колпачке. Впрочем, не знаю… не уверена. Уж год, как мы порознь. Я полюбила другого. Но я и Сашу люблю…
К у з ь м а. Дайте сюда! Это не его… это моя ручка. Давайте! (Выхватив ручку, убежал.)
Ж е н щ и н а. Мальчик! Мальчик! Какой дикий! (Отерла слезы, начала прихорашиваться.)
В ограде П а в л а.
Входят В и т а С о р о к а, П у т н и к о в.
П у т н и к о в (у него привычка — пятиться от собеседника и дергать за свою бородку, словно хочет сам себя удержать). Медку нам не продадите ли? Товарищ наш простудился.
П а в л а. Много ли брать будете? Вдвоем пришли.
С о р о к а. Я Алешу повидать хотела.
П а в л а. Ночи-то не хватило? Повод нашла… Проваливайте отсюда! И с острова тоже проваливайте! Все исковыряли…
П у т н и к о в. Нам исполком разрешил… мы не самовольно.
П а в л а. Исполком — пусть, а я не разрешаю. Ройтесь там, где людей нет.
П у т н и к о в. Не нужно злиться. Все это было уже… Мы должны быть терпимыми… Меду-то продадите?
П а в л а. Меду?! Продам. Кило десятка.
П у т н и к о в. Ого! Кусается!
П а в л а. Дорого? А пчел держать подороже.
С о р о к а. Мы возьмем… возьмем, Павла Андреевна.
П а в л а уходит.
П у т н и к о в. Какая неприятная особа! А хороша прямо-таки до неприличия!
С о р о к а. Влюбились? Сказать ей об этом?
П у т н и к о в. В кого я влюблен, вам известно… лучше, чем кому-либо.
П а в л а возвращается.
П а в л а. Я вам два кило взвесила. Других гирь нету. Устраивает — берите. Нет — другим продам. Желающих много.
П у т н и к о в. У вашего меда какой-то цвет необычный.
П а в л а. На севере добыт — потому. (Сложив деньги, уходит.)
П у т н и к о в. Красота и жадность… В голове не укладывается. Ведь это страшно так жить, бессмысленно!
С о р о к а. Она не ради себя… Ради детей жадничает. А их тяготит это. По крайней мере Алешу…
П у т н и к о в. Как нежно вы это сказали… мне стало завидно.
Появляется К у з ь м а.
К у з ь м а. Сорока прилетела! Ах ты, сорока! Мам!
П а в л а (высовывается из окна). Чего тебе?
К у з ь м а. Дядя Легеза баню велел истопить. К нам шефы приедут… бригада Попова. Они покосничать помогают.
П а в л а. Пускай сами топят. Вам что еще?
П у т н и к о в. Уходим, уходим… (Уходит.)
П а в л а (задергивает занавеску, но снова отдергивает). Сюда пореже заглядывайте. А лучше стороной обходите. В ваших же интересах.
С о р о к а (она уже за калиткой). Кузьма! Передай вот это Алеше…
К у з ь м а. Сама-то не можешь?
С о р о к а. Мне запретили с ним видеться.
К у з ь м а. Кто запретил? Тот, с рыжей бородкой?
С о р о к а. Тот не имеет права. Пожалуйста, передай.
К у з ь м а. Передам, рука не отсохнет. Вот эта штука тебе нравится? (Достает фигурку медведя.)