С о р о к а. Замечательно! Сам сделал?
К у з ь м а. Не-а, умелец один. Велел продать по дешевке.
С о р о к а. Я бы купила… только денег при себе нет.
К у з ь м а. Ладно, потом принесешь. (Входит в ограду.)
Входит П а в л а.
П а в л а. Был у баптистов-то?
К у з ь м а. Закрылись. Молятся. Иннокентий им на аккордеоне наяривает. Опять патоки в мед добавила?
П а в л а. Добавила маленько… чтоб не загустел. Игрушки-то продал?
К у з ь м а. Х-хэ! Не сразу. Покупателей-то не много на острове. Мам, дала бы мне деньжонок… с отдачей, конечно. Позарез движок нужен.
П а в л а. А ты сам заработай. Сегодня бычка у Недобежкиных выхолостим. Завтра у Легезы окна застеклим, Коробейников печку просит изладить… за все-то и набежит.
К у з ь м а. Когда еще набежит-то! А тут такое дело — амфибия…
П а в л а. Оно, конечно, легче за мамкин-то счет… Сама я у мамки единой копейки не попросила. Вот эти руки меня кормили… и вас кормят.
К у з ь м а. Кабы у тебя денег не было, а то ведь куры не клюют.
П а в л а. Денег вдосталь, не жалуюсь.
К у з ь м а. Ну вот, а ты жадничаешь.
П а в л а. Жадничаю? На вас же коплю, охламоны! Сама до замужества в лаптях щеголяла! Да и после замужества легко не жила: война, голодуха… муж израненный… Он с войны-то получеловеком воротился! Глаза нет, нога не гнется… Ко всему еще и трясучка била.
К у з ь м а. Теперь-то не бьет.
П а в л а. А что толку? Все одно никакого толку! Не от хорошей жизни окна стеклю, бычков выхолащиваю… мое ли это дело? Он только и знает свистульки вырезать да кнутом хлопать.
К у з ь м а. Ты не сетуй, мам, не сетуй! Мне денег твоих не надо. Сам заработаю.
П а в л а. Пойдем к Недобежкиным-то. А то Легезу позовут.
Вбегает Т о н ь к а.
Т о н ь к а. Брус, я бурундучка покормить хотела… нет бурундучка. Всю норку разорили…
К у з ь м а. Кто? Кто разорил?
Т о н ь к а. А я знаю?
К у з ь м а сорвался, побежал.
П а в л а. Кузя! Кузя! Вот вертун! Мы с ним как раз к вам собирались. (Уходит в дом.)
Тонька поджидает Кузьму в ограде.
К у з ь м а (подходит). Узнать бы, кто там разбойничал! Только узнать бы…
П а в л а (выходит из дома в кожаном фартуке, с сумкой). Может, соболь изловчился или лиса подсмотрела.
К у з ь м а. Следы-то там человечьи!
П а в л а. Вечереет. Пойдем, пока не стемнело.
Т о н ь к а. Ты не горюй, Брус. Поищем — может, и найдем. Не горюй.
П а в л а. Ну, хватит, хватит! Айда на заработки!
К у з ь м а. Не пойду.
П а в л а. Движок-то раздумал покупать?
Кузьма отмолчался.
Дело хозяйское. (Уходит.)
Появился А л е к с е й.
А л е к с е й. Ты что это, братан? Кто тебя?
Т о н ь к а. Бурундучка утянули… совсем ручной был бурундучок… с ладошки брал.
А л е к с е й. Не расстраивайся. Найдется.
Т о н ь к а. Я тоже ему толкую.
К у з ь м а. Иди отсюда, утешительница!
Т о н ь к а, надув губы, уходит.
Тебе письмо… от Сороки.
А л е к с е й (читает). «Алеша! Нам не нужно больше встречаться. Так будет лучше для нас обоих. Вита». Интересный разговор! (Стремительно уходит.)
К у з ь м а (встряхиваясь). Вот это поворот!
Во дворе Брусов колет дрова П о п о в. Тут же вертится К у з ь м а. Двое буровиков пилят.
П а в л а, приодевшаяся по случаю приезда гостей, идет с коромыслом.
П о п о в (отнимая коромысло). Не обижай, хозяюшка! Воды-то уж как-нибудь наносим.
П а в л а. Счастлива жена твоя… если так же о ней заботишься.
П о п о в. Была счастлива… (Одному из пильщиков.) Геннадий! Ну-ка, займись!
Тот уходит с коромыслом.
П а в л а. Что ж, ладно. Пойду ужин готовить.
П о п о в. А ты бы с нами посидела… поговорила.
П а в л а. Без дела сроду не сиживала. (Чуть улыбнувшись ему, уходит.)
П о п о в (Кузьме). Мать-то у тебя… словно царевна Несмеяна.
К у з ь м а. Царевну не видал, не знаю. А вот портрет ваш видал в газете. Вы там моложе.
П о п о в. Пока сюда газета дойдет, хоть кто состарится. Тебя, значит, Кузьмой зовут?
К у з ь м а. Кузьмой, значит. А вас, значит, Григорием Кузьмичом?