Л е г е з а. Зачем она тебе, летающая?
К у з ь м а. Чтобы лететь… к людям.
Л е г е з а. Гм… к людям. Гляди ты какой!
Т о н ь к а несет мертвого козленка.
Т о н ь к а. Под кустом нашла… остыл уж…
К у з ь м а. Был один дружок у меня…
Л е г е з а. Кабы чуток пораньше… чуть-чуть пораньше! Теперь уж ничем не поможешь.
Т о н ь к а. Не убивайся, Кузьма… Его не воротишь.
Л е г е з а. Верно, Антонина. Косая берет без отдачи.
К у з ь м а. Пусть только покажется мне… пусть! Я в морду ей плюну. Прямо в морду! За Петьку… за все.
Т о н ь к а. Там обласо́к еще… за корягу зацепился. Я на берег его вытащила.
К у з ь м а. Дайте мне весло, дядя Легеза. Схороню Петьку на острове. (Взяв весло, уходит.)
Т о н ь к а. Я с тобой, Кузьма… можно?
К у з ь м а покачал головой: нет, мол. Ушел.
Л е г е з а (провожая его взглядом). Много горя хлебнешь, парень! Ох, много!
З а н а в е с
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
К у з ь м а выходит в ограду, бродит по двору осенней мухой.
В избе переговариваются его р о д и т е л и.
П а в л а. Неладно с парнем. Как потерял одноглазика — с тех пор не ест, не пьет.
П а в е л. Тоскует.
П а в л а. Сама знаю, что тоскует! Ты советуй, как быть с ним?
П а в е л. Увезу на выпаса… там скорей оклемается.
П а в л а. У тебя одно средство… один врач.
П а в е л. Природа-матушка все недуги человеческие лечит.
П а в л а. Однако после войны-то… не природа, я тебя выходила.
П а в е л. Должник неоплатный. Но только и природа помогала. День-деньской на вольном воздухе — тут и мертвый воскреснет.
П а в л а. Ну воскрес, а польза какая? Рубля не принес в дом… Хоть бы побрякушки свои продавал… Кузьма вон и то догадался.
П а в е л. Я побрякушки те не для наживы — для удовольствия лажу. Да!
П а в л а. Не было удовольствия — и это не удовольствие.
П а в е л. Люди радуются… Археологи вон проходу мне на дают: «Сделай, Павел Терентьич! Подари, Павел Терентьич!» Стало быть, зацепило. Стало быть, и я кому-то полезный.
П а в л а. Кому-то полезный, а для меня — пустое место.
П а в е л. Ведь ты со зла говоришь, Павла! Ведь ты слона из мухи делаешь.
П а в л а. Из мухи слона — легче, чем из тебя хозяина.
П а в е л. Объяснились… уйти мне, что ли?
П а в л а. Соображай сам… не дите годовалое.
П а в е л. Алешку выжила… теперь меня… потом и за Кузьму примешься?
П а в л а. Кузьма — кровинка моя… Не тронь! И того дурня ворочу. Здесь дом его… Чтоб жил, чтоб забот не знал.
П а в е л. Вылетел… волю почувствовал… навряд ли воротится.
П а в л а. На все пойду… из-под крыла не выпущу. Ради его же счастья.
П а в е л. Не тяни, Павла… У него магнит есть… магнит сильный!
П а в л а. Я этот магнит… вертихвостку эту… вот эдак сверну!
П а в е л. Чего ты взъелась? Пара они… ну и оставь, и не ломай им судьбу.
П а в л а. За своих детей я решаю… А та пусть не облизывается… не ее!..
П а в е л. Ну гляди… не просчитайся. А я теперь… листок сорванный. Ну ладно, замнем. Было плохо, но ведь и хорошо было. За хорошее кланяюсь низко. Жаль, кончилось это хорошее-то. Детей-то проведать дозволишь? В них и моей крови капля…
П а в л а. Не юродствуй. Здесь тебе ни в чем не отказывали. А решил уходить — с богом.
П а в е л. Ну, добро. Детям-то я не скажу, чтоб смуты в них не возникло. И ты виду не показывай… ни к чему. (Выходит в ограду.)
Здесь К у з ь м а, появляется Н е д о б е ж к и н, в руках его гармонь и письмо.
Н е д о б е ж к и н. Посылка тебе, Кузьма. От Иннокентия.
П а в е л. Гармошка? Неужто в подарок?
Н е д о б е ж к и н. Вот письмо… тут, наверно, все написано. На пристани встретил меня… Кузьме, говорит, передай.
П а в е л. Есть же люди.
К у з ь м а (читает письмо). «Помни меня, дружок, как и я всю жизнь буду вспоминать о добром-добром человеке по имени Кузьма Брус. Захочется — напиши мне по адресу: Минская область, город Пуховичи, улица Мира, семь. Там я снимаю комнату и, видно, долго еще проквартирую. Может, до самой твоей свадьбы. На свадьбу зови, приеду. Если жив буду. Иннокентий». (Всхлипнул, засопел и убежал.)
П а в е л. Знатная гармонь! (Тюкнул по клавишам изувеченным пальцем.) Сыграть бы!..