А н н а. Где шатались?
К и р и л л (проведя по стриженой голове). Колется с непривычки.
А н н а. А там суп… суп с вечера стынет.
Д е м и д. Дай подойник-то… донесу.
А н н а. Что ж это такое? Ноги выключились.
Ф е д о р. Я унесу тебя, можно? Я на руках унесу. (Как драгоценную ношу, берет мать на руки.)
А н н а. Носишь, ровно дитенка.
Ф е д о р. Ты же носила нас маленьких.
К и р и л л. Молчун разговорился. Видать, не к добру.
Д е м и д. Добра немного: война. Ну-ка, орлы, тащите стол сюда. А ты, Даня, гармонь прихвати.
П а р н и уходят.
А н н а (точно в бреду, повторяет). Петь станем? Песни петь?
Д е м и д. Не убивайся, Аннушка! Держава великая! Все подымемся — к уборочной слушай добрые вести.
А н н а. Другие, поди, так же кичились, а он их подмял.
Д е м и д. Не знает, на кого замахнулся. Он на смерть свою замахнулся. Вон, едва про войну услыхали — с семьями в военкомат кинулись.
А н н а. И ты увязался. Оставил меня одну-одинешеньку.
Д е м и д. Не попрекай, Аннушка. Мы не привыкли в кустах отсиживаться.
А н н а. Не попрекаю. Тут больно… перед росстанями.
Д е м и д. А ты крепись. Ты улыбайся, чтобы мы такую тебя запомнили. Вот так, вот так! (Целует жену.)
А н н а. Целуемся, словно молодые. У нас уж сыновья женихи.
Д е м и д. Двадцать лет как двадцать дней пролетели. (Смеется.)
А н н а. Чего ты?
Д е м и д. Судьбе благодарный… потому и смеюся. Одарила меня полной горстью. К тебе же Федот салазки подкатывал.
А н н а. И ты тенью стлался. И все молчком, молчком.
Д е м и д. Я бы и по сей день молчал. Судьба смиловалась.
А н н а. Кабы судьба, а то я допрос учинила.
Д е м и д. Ты и есть моя судьба. Женись, сказала, ежели по сердцу.
А н н а. Ага. Ты в тот же день костюм продал и это колечко купил к свадьбе.
В избе переговариваются б р а т ь я.
К и р и л л. Родители-то воркуют!
Ф е д о р. Не подглядывай! Им только этот час и выдался.
Ж д а н. Уйдешь, а Стешка с интересом останется. Может, уступишь черед? Мы схожи — уйду по твоей повестке.
К и р и л л. За чечевичную похлебку первородство не продаю.
Ж д а н. Не везет мне, не везет: мал!
Ф е д о р. Не переживай, Даня! Мы твой урок выполним.
На дворе.
Д е м и д. Вросло колечко-то! Ввек не снимешь.
А н н а. Для того и надевала.
Д е м и д (целует ее). Добрая моя! Верная!
А н н а. Отпусти, родной! Неловко! Там сыновья.
Д е м и д. А я только-только в охотку вошел. (Посерьезнев.) Что-то грызет меня, Аннушка. Вроде как совесть. Грызет и грызет.
А н н а. Ты про Кирьшу?
Д е м и д. Про нас, моя умница. Кирьша-то наш сын, стало быть, про нас. И получается, что Стешу не он, а мы обидели. Не по-людски получается. А я привык с людьми по-людски.
А н н а. Говори, коль начал.
Д е м и д. А что говорить? Тут и говорить нечего. Все сказано. Эй, мужики! Кажите языки!
П а р н и выходят. Ставят стол. Помогают Анне собрать застолье.
Пойду соседей кликну.
А н н а. Дёма!
Д е м и д. Могу и не звать, ежели ты против.
А н н а. Зови, зови.
Д е м и д уходит.
Вскоре появляются д е д С е м е н и Т о н я. Тоня принимается хлопотать у стола, стараясь быть поближе к Федору. Руки их соприкасаются. Федор, точно от огня, отдергивает руку, переходит на другую сторону стола.
Тоня, за груздями в погреб слетай.
Т о н я. Там темно. Посветил бы кто. (Смотрит на Федора.)
Ж д а н. Я посвечу.
Т о н я и Ж д а н уходят.
За воротами Т и м о ф е й Р я з а н о в. Он перевязан.
Навстречу — Е в с е й.
Е в с е й. Эк тебя разукрасили! Не Кирька случайно?
Т и м о ф е й. Я тоже в долгу не остался.
Е в с е й. Я в суд на него подал. Там и это приплюсуют.
Т и м о ф е й. Опоздал, батя. Воевать он уходит.
Е в с е й. Спасся, зараза! Ну ничего, его и там пуля найдет. Слезы-то наши отольются.
Т и м о ф е й. А мамкины слезы кому отольются? Уйду — одна останется.
Е в с е й. Сама виновата. Здорова была — много чего вытворяла. Помню, на заработки уезжал. Ты в зыбке — у ней хахалей полна горница.