Ф е д о р. Костьми ляжем — в родные края не допустим.
К и р и л л. Много сулишь. Ему не то что Сибири — Москвы не видать.
Д е м и д. Сыны-то какие… сыны-то у нас! А ты плачешь.
А н н а. Не плачу — слезы текут.
К и р и л л. Не слезы — сусло поточьте. Чтобы к победе пиво приспело.
Б у р м и н. А мне отказали. Куда, мол, с такими колесами? Будто из винтовки ногами стреляют.
С е м е н С а в в и ч. Клешня изувечена… А то бы и я сгодился.
Д е м и д. Воевать рветесь… На земле-то кому хозяйничать? Страда на носу.
Б у р м и н. Самая главная страда там.
Д е м и д. Нет, друг, без провианта не навоюешь. А чтобы провиант был — землю обихоживать надо. Это, может, потрудней, чем из винтовки палить.
Т о н я (поет). «А завтра рано, чуть свето-оче-ек, заплачет вся моя семья…»
Ф е д о р. Лучше бы про любовь спела. Чего тоску наводить?
Ж д а н (матери). Вытри слезы, все будет, как надо.
А н н а. Глаза дымом ест.
Т и м о ф е й. Дым-то откуда? Дыма вроде и нет совсем.
С е м е н С а в в и ч. Дым с войны. Тот дым самый едучий.
Д е м и д. Ну, сынки, подымем последнюю!
Т о н я. Уже?! (Кинулась к Федору.)
Выпили, вышли из-за стола, надели заплечные мешки.
Мгновение посидев, встали. Кирилл и Федор прошли под навес.
К и р и л л. Да, брат, не довел ты свою машину. С крыльями, значит?
Ф е д о р. Ага, с крыльями. Чтобы летала, плавала и по земле бегала.
К и р и л л. Если выживем — доведешь. Хочу, чтобы ты выжил. Такие, как ты, нужны… нужны.
Ф е д о р. Ну, заныл! На тебя не похоже.
К и р и л л. Стешка весь настрой сбила.
Т о н я (подошла к ним). Что же вы? Там подводу пригнали… Ждут.
К и р и л л. Сейчас. (Выходит.)
Т о н я (удерживая Федора). Погоди… Ох, сердце зашлось! (Взяла руку парня.) Слышишь, как колотится?
Ф е д о р (порываясь отнять руку). Тоня… Тонь! Это нельзя. Ждан… и это… Ну, в общем, нельзя.
Т о н я. Мучишь ты меня, Федя. А за что мучишь, небось и самому непонятно. Разве не видишь, что люблю?
Ф е д о р. Я ведь и поверить могу, Антонина! Я могу…
Т о н я. И верь, верь! Я… кроме… ничего не желаю.
Ф е д о р. У меня шарики за ролики… все помутилось. Тоня. Так не бывает! Скажи, так не бывает?
Т о н я. Не было, пока нас не было. Мы появились — и есть. Возьми. Это тебе. (Достала из рукава вышитый платочек.) На память.
Ф е д о р (возвращая платок). Ну, хватит, хватит! Меня ждут.
Т о н я. Ты прочитай… все прочитай!
Ф е д о р. «Кого люблю, тому дарю». На чужое не зарюсь. Вручи адресату!
Т о н я. Читай же! Поди, грамотный?
Ф е д о р. «Милому Фед… еньке». Тонь, это правда? Нет, честно: правда?
Т о н я. Глупый! Какой ты глупый! Глупей не бывает.
Ф е д о р. Погоди… А Данька? Данька-то брат мой! Как быть с ним, Тоня?
Т о н я. Что, что брат? Я ему не залетка… не целовала ни разу. Так гуляла… чтобы к тебе быть поближе. (Вскинула руки на плечи.) Феденька!
Ф е д о р. Тонь, не балуй… не балуй! (А сам тянется, тянется к ней.)
Т о н я. Молчи, молчи! Люблю! Погибла…
Ф е д о р. Ах ты, пичуга! Как же нам быть-то?
Т о н я. Никак. Люблю. Ждать буду.
Ф е д о р. Не надо, лапушка, словом не вяжись. Вдруг погибну?
Т о н я. Выживешь! Выживешь! Я так хочу!
Ф е д о р (признаваясь). Знаешь, я ждал этого дня… Ждал, хоть и не верил, что такое может случиться. А вот случилось, и я растерялся. Какой день! Едва наступил — и уже кончился. Хоть бы часок побыть вместе! Хоть бы один часок! У нас и минуты не осталось!
Т о н я. Как же не осталось? Вся жизнь впереди! Ну, поцелуй меня на прощание!
Целуются. Подошел Ж д а н.
Ф е д о р (покаянно и счастливо, брату). Видишь, как вышло, Даня? Совсем плохо вышло. То есть замечательно, но не по-братски… Да! Братишка мой дорогой! Как же все разъяснить? Ну, пойми, такое и во сне не приснится! Раз в жизни такое бывает. Да!
Ж д а н. Не надо объяснять… не надо. Я все понимаю. Все!
Д е м и д (с улицы). Федор! Ждан! Заблудились вы, что ли!
Ф е д о р. Похоже, что заблудились… похоже.
Ж д а н (мучительно, мужественно). Зовут… иди на голос.
Ф е д о р. Я бы все для тебя сделал! Я бы жизнь за тебя отдал, Даня! Две жизни, десять! Ну, веришь!