И наступят для вас справедливые времена. Будут сыновья матерей радовать. Мужья — жен на руках носить. Расцветет вновь наша вдовая деревенька. Детишки народятся… хлеба выше головы выбухают… на покосе баловство начнется, песни, пляски в праздники, радостный труд — в будни. Вот за что мы воюем! А горе наше, оно не вечно! Потому как человек возник для счастья и радости! Теперь выкладывайте подарки свои. Только не толпитесь. У всех приму… в порядке живой очереди.
П р о н ь к а (он в телогрейке не по росту, в лаптях с онучами). Вот валенки, дядя Федот. Они, правда, не новые, однако носить можно.
Б у р м и н. Валенки знатные, Прокопий. Принял бы их, не моргнув, только…
П р о н ь к а. Ты не гляди, что они подшиты! Они долго продюжат! Мы с Ванькой всего-то одну зиму их проносили.
Б у р м и н. А теперь босиком ходить станете?
П р о н ь к а. Сказал тоже! Мамка лапти сплела. С онучами, знаешь как ловко! Во! (Продемонстрировал.) А в валенках у солдат больше нужды.
Б у р м и н. Голубь ты мой! (Прижал парнишку к себе.)
П р о н ь к а (угрюмо вывернулся). Берешь аль нет? Не возьмешь — сам отошлю.
Б у р м и н. Беру, Прокопий. Беру.
П р о н ь к а. Ты в документ запиши, чтоб без плутовства!
Б у р м и н. Записываю. Вот, гляди: под номером первым — Прокопий Словцов.
К а т е р и н а. Шубейки-то хватит? Не ношеная совсем шубейка.
Б у р м и н. Жалко? А ты не жалей. Пошарь на полатях. Там еще излишки найдутся. Излишки нам ни к чему.
К а т е р и н а, опустив голову, уходит. Входит С т е ш а.
С т е ш а. Я носки связала… возьми. А еще перчатки.
Б у р м и н. Кириллу предназначались.
С т е ш а. Мало ли… Ему тоже кто-нибудь свяжет.
Б у р м и н. Очень даже правильное рассуждение!
У ч и т е л ь н и ц а. Мы школьное знамя передаем. Ребята своими руками вышивали. (Вручает знамя, на котором вязью — ставшие каноническими слова: «Наше дело правое. Победа будет за нами».) И еще две тысячи тетрадей. Для писем.
Б у р м и н. Тетради приберегите. Самим писать не на чем.
У ч и т е л ь н и ц а. Отказывать не имеете права. Дети обидятся.
Б у р м и н. Я разве отказываю? Сам видел, на старых журналах пишете.
Приближается с т а р у ш к а.
И ты, Гурьевна, поднялась? Вот дивья-то!
Г у р ь е в н а. Про сборы прослышала — выползла. Имущество мое примешь?
Б у р м и н. Да, имущество у тебя на зависть.
Г у р ь е в н а. Самое лучшее выбрала.
Б у р м и н. Знаю, знаю. Я не в укор. Да ведь в армию-то что поновей надобно.
Г у р ь е в н а. Тогда хоть крестик прими. Он золоченый.
Б у р м и н. С богом-то что, рассорилась?
Г у р ь е в н а. Мне Евсей оловянный отольет.
Б у р м и н. Вон он чем промышляет! (Евсею.) Эй, Рязанов! На старушечьих-то слезах много добра нажил?
Е в с е й. Сколь есть, все мое. Вот они, денежки за промысел. Бери!
Б у р м и н. Сын воюет, а ты старух обираешь.
Е в с е й. Я их налогом обложил… в пользу фронта. Так что бери, не брезгуй. Казне все едино, как деньги добыты.
Б у р м и н. Казна-то советская. А я тут совет представляю. Кто следующий?
Е в с е й. Ты не ори на меня! Слышь, не ори! У меня сын красноармеец!
Б у р м и н. Чья очередь?
Е в с е й, швырнув деньги, ушел.
Г у р ь е в н а. Он лишнего не берет. Только за материалы.
Б у р м и н. Ладно, ладно, не защищай!
Входит К а т е р и н а.
К а т е р и н а. Вот принесла. Или опять мало?
Б у р м и н. Сколь ни давай, все мало. Я так считаю. И все так должны считать, пока не победим.
Входит д е д С е м е н.
С е м е н С а в в и ч (снимая георгиевские кресты). Награды мои прими. Может, кого-нибудь там отметят.
Б у р м и н. Теперь другие ордена, дедушка!
С е м е н С а в в и ч. А мои чем хуже? Им генералы первым честь отдавали.
Б у р м и н. Ох, влетит мне за ваши подарки: то кресты, то крестики…
Г о л о с а. За это и потерпеть не грех.
— Даем, что можем.
— Дары праведные.
— Гурьевна шесть лет из избы не выходила. Вышла — стало быть, есть причина.
Г у р ь е в н а. У вас сыновья на войне. И мой Тима там же.
К куче добра, сваленного на пороге, подходит А н н а.