В а л е р а. Ерунда! Как был сопляк, так им и остался. По внешности не суди.
С в е т а. Глаза грустные… возле губ складки. Наверно, много размышлял.
В а л е р а. Было о чем. Нас в школе по книжкам учили… по самым правильным книжкам. А нормы в колонии школьной программой не предусмотрены. Вон повелитель твой явился. (Встает.)
С в е т а. Посиди со мной, Валерик! Или давай погуляем.
Валера поднимается наверх.
Фирсов словно и не заметил их, расхаживает по участку. Подключив шланг, поливает грядки.
В а л е р а (с верхней ступеньки). У вас образцовый участок. У вас вообще все образцово. Держитесь на уровне, мадам Фирсова! (Ушел.)
Ф и р с о в. Светлана, я достал путевку в Гурзуф.
С в е т а. Ты очень заботлив, Фирсов.
Ф и р с о в. Как же иначе? Я твой муж.
С в е т а. Я не поеду в Гурзуф. Никуда не поеду.
Ф и р с о в. Вот новости! К морю же! К Черному морю! Сплавь матери эту партию огурцов — и туда. Загоришь, сил наберешься. Тебе загар к лицу.
С в е т а. Спасибо, хоть это заметил.
Ф и р с о в. Эх, Светлана! Разве не видишь — я рвусь на части! Дел по горло и на производстве, и здесь. Здесь урожай прозевать боюсь. На завод чешское оборудование поступило. Монтаж Фирсову доверили. Чуешь? Фирсов в почете. Потому что превыше всего ставит труд. Огурцы-то вези, Светлана.
С в е т а. Не повезу. Мне это неприятно.
Ф и р с о в. Неприятно? Разве ты у прилавка стоишь? Не-ет, Фирсов этого не допустит. Товар старуха моя сбудет. Твое дело отвезти и деньги с нее получить.
С в е т а. Не сердись, Фирсов, но я не повезу.
Ф и р с о в. Что на тебя накатило? (Окончив поливку.) Возила же раньше. Ну ладно, Фирсов сам отвезет. Фирсов человек не гордый. А с этим (кивнул в сторону Валеры) поменьше якшайся. Может пятно на нас бросить.
С в е т а (смеется). Пятно?
Наверху беседуют Егор и Валера, Василий священнодействует у печки.
В а с и л и й. Рано ты объявился! Я печь-то к завтрему обещал.
В а л е р а. День воли стоит двух лет неволи.
В а с и л и й. Так оно, однако Ирина Павловна скажет: в срок не уложился. Денька не хватило.
В а л е р а (смеется). И мне денька. Но то и другое… поправимо, Прометей.
В а с и л и й. Прометей? О таком не слышал.
В а л е р а. Ну как же, твой коллега. Людям огонь подарил, ремесла, знания. За то и к скале приковали.
В а с и л и й. Вот и делай им добро после этого!
Е г о р. А разве можно иначе?
В а с и л и й. Пожалуй, что и нельзя. Но к скале-то… мыслимо ли? И хоть бы зло сотворил, а то — благо!
Е г о р. Надо добро делать. Одно добро.
В а с и л и й. Тогда ему цены знать не будут.
В а л е р а. Верно: все познается в сравнении. Ну что, старик, в шахматишки сразимся?
Е г о р. Стари-ик? Это ты мне?
В а л е р а. Кому же еще? Сам утверждал, что смутные времена помнишь.
Е г о р (смеется). А, вон ты о чем! Помню, помню. Я что хочешь могу вспомнить. Надо только внушить себе — и все!
Валера расставляет шахматы.
Погоди, некоторые фигуры заменим. (Достает из мешочка шахматы своего изготовления.)
В а л е р а. Ого! Да ты, брат, талант! Где научился?
В а с и л и й. Сам дошел. Глядишь, сучок или корень, а он из них такое выточит — диву даешься.
В а л е р а. Коненков, честное слово! (Разглядывая фигурки.) И все узнаются: Фирсов, Света, моя мамаша. Тут и характер, и внешность — словом, настоящее искусство! Жаль, не полный набор. А то хоть на выставку.
Е г о р. Со временем пополнится. Форы дать?
В а л е р а. Полегче, парень! Мне в колонии равных не было.
В а с и л и й. В колонии все равны… все под нулевку стрижены.
В а л е р а. В этом смысле конечно. Как ты относишься к английскому началу?
Е г о р. Не все ли равно, какое начало?
В а л е р а. Теории не знаешь, а сел играть. Эх ты!
Е г о р. Говори поменьше. Коня-то зевнул…
В а л е р а (озадаченно). Коня?.. Д-да, действительно!
Наверх поднимается Ц ы г а н с уздечкой.
Ц ы г а н. Люди, мерина моего не видали? Пегий мерин. Передние чулки белые.
В а л е р а. Что? (Хохочет. Потеря двух коней — живого и шахматного — позабавила его. Совпадение удивительное.) Мерина, значит? Я тоже коня потерял.
Василий старательно приглаживает печку, словно и не заметил Цыгана.