Г р и н ь к о. По вопросу о коммунисте Друянове. В правоте которого я убежден.
Д р у я н о в. Ладно, ладно… Митинг окончен.
Г р и н ь к о. Ты напрасно веселишься. В обком прилетела Романенко.
Д р у я н о в. Романенко?
Г р и н ь к о. Да, Романенко, зампред Камышенского облисполкома. Ведь на Камышенскую ГРЭС мы должны были поставить этот злополучный котел.
Д р у я н о в. Ну почему котел-то злополучный? Котел как раз вполне благополучный.
Г р и н ь к о. Вот она по нашу душу и прилетела.
Д р у я н о в. Вышибать котел.
Г р и н ь к о. Очень кстати.
Д р у я н о в. Говоришь, увидел ее в обкоме? Она с первым не успела встретиться?
Г р и н ь к о. К счастью, нет. Помогло одно грустное обстоятельство. Она когда-то воевала здесь, в наших местах. Друзья на городском кладбище похоронены. «Так и быть, встречусь с вашим Друяновым, говорит, но прежде ребятам своим поклонюсь». Я ее около памятника оставил.
Д р у я н о в. Она женщина красивая?
Г р и н ь к о. Ты пойми, ты должен ее убедить. Я пойду спущусь, встречу ее.
Д р у я н о в. Вот я и спрашиваю: баба-то она красивая?
Г р и н ь к о. Вот придет и увидишь. (Уходит.)
Д р у я н о в (выходя в приемную). Алла Юрьевна, соедините меня с кабинетом Казачкина.
В кабинете Казачкина Семеняка поднимает трубку.
А л л а Ю р ь е в н а (по телефону). Дмитрий Остапович, минуточку, сейчас с вами будут говорить. (Передает трубку Друянову.)
Д р у я н о в (в трубку). Дмитрий Остапович? Друянов. Вот что, Дмитрий Остапович, зайдите-ка ко мне в кабинет.
С е м е н я к а. Сейчас?
Д р у я н о в. Именно сейчас. Интереснейший разговор предстоит.
С е м е н я к а. Хорошо, иду.
Д р у я н о в (Алле Юрьевне). Алла Юрьевна, приготовьте кофе. Лимонов нет? И дайте мне мою папочку. (Проходит в кабинет.)
С е м е н я к а (Олечке). Если без меня появится Лобанов, я у Друянова. Попросите подождать. (Входит в кабинет Друянова.) Ну?
Д р у я н о в. Заходи, заходи, Дмитрий Остапович. (Садится.) Немного обождать придется. (Пауза.) Ты на море у нас еще не был?
С е м е н я к а. Нет, не успел.
Д р у я н о в. А то съездил бы, позагорал, покупался.
С е м е н я к а. Надеетесь, утону?
Д р у я н о в. Ты — нет. У нас спасательные команды работают по-ударному.
С е м е н я к а. А собственно говоря, почему вы обращаетесь ко мне на «ты»? Да и не только ко мне. Откуда у вас такое неуважение к людям? Говорят, у вас в кабинете личная ванная комната имеется?
Д р у я н о в. Вон та дверь.
С е м е н я к а. Значит, правда.
Д р у я н о в. Климат у нас южный, жаркий. По цехам лазаю. Потею. Что же, прикажешь душ вместе с рабочими принимать? У меня времени нет в очереди стоять. А потом, какое, к хрену, уважение к директору, если подчиненные будут его каждый день видеть в чем мать родила.
С е м е н я к а. Ну а личный бар не пытались у себя завести?
Д р у я н о в. Я уже не пью.
С е м е н я к а. Прохладительные напитки можно готовить — жарко ведь.
Д р у я н о в. Ну, не вели казнить — вели миловать.
В кабинет директора входит Г р и н ь к о и З о я Д е м ь я н о в н а Р о м а н е н к о.
Г р и н ь к о. Вот, Зоя Демьяновна, знакомьтесь. Наш знаменитый директор.
Д р у я н о в. Наконец-то вы к нам пожаловали.
Р о м а н е н к о. Не по своей воле, правда. (Протягивает руку.) Романенко.
Д р у я н о в. Д р у я н о в. Ну, по своей не по своей, а вы у меня в гостях. Проходите, садитесь.
Алла Юрьевна вносит кофе. Друянов всех угощает. Алла Юрьевна уходит.
Извините, забыл представить. Мой коллега, директор Левашовского завода Дмитрий Остапович Семеняка. Прошу любить и жаловать.
Семеняка кланяется.
Я слышал, Зоя Демьяновна, вас многое связывает с нашим городом?
Р о м а н е н к о. Партизанила я здесь. Осенью сорок третьего под Красным логом погиб почти весь наш отряд. Последний раз в пятидесятом сюда приезжала. И с тех пор ни разу не смогла. Молодцы ваши горожане — какой памятник ребятам поставили!
Г р и н ь к о. Да, памятник великолепный.
Р о м а н е н к о. Эх, нет… нет у меня настроения ругаться с вами, Игорь Петрович.
Д р у я н о в. И верно, а зачем ругаться?.. Ругаться-то зачем?