Песня:
А кончится все это печально.
Д м и т р и й. Боитесь?
И р и н а. А может, это и будет счастьем?
Д м и т р и й. Ирина, завтра мы уедем. Ты и я…
И р и н а. Вы зовете меня? Зачем? Почему?
Д м и т р и й. Потому что я люблю тебя.
И р и н а. А как же?..
Д м и т р и й. Ничего не надо. Главное — любовь. Все остальное будет. Я зову тебя… У меня ничего нет. И есть все. Будет очень трудно и очень здорово. Будут метели по неделям. Будет мороз в сорок градусов. И будет наше счастье. Я зову тебя. Будь мужественной. Решай. Я даю тебе пять минут… Думай.
Ирина бежит по косе. Остановилась у самой воды. Вот ее мысли в эти главные пять минут ее жизни.
И р и н а. Вот они — несколько минут. Минуты, с которых может начаться моя жизнь. Или… Он прав, гроза действительно начинается. Какой сильный ветер. Мне кажется, что я чувствую, как дышит наша земля. Я слышу все звуки мира…
Гром. На сцене высвечивается еще одна площадка. На ней Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч, т е т я В е р а, Ж е н я и В и к т о р играют в лото.
Т е т я В е р а. Двадцать одно!..
Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Значит, очко…
Т е т я В е р а. Одиннадцать…
Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Значит, барабанные палочки…
В и к т о р. Вы погоду сегодня слушали?
Ж е н я. Обычная вещь — гроза. Квартира у меня.
Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Новая квартира… Везет тебе, Евгений…
Т е т я В е р а. Двадцать три…
Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. А Тюрин-то, говорят, восемнадцать кубометров дров сам переколол и перепилил.
Т е т я В е р а. Двадцать пять… Вот тебе и шестьдесят один год.
Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. И хоть бы пилу настоящую купил. Правда, укладывали-то другие…
Т е т я В е р а. А все себя… тридцать два… больным считал… Сорок восемь…
Гром.
На другой площадке.
И р и н а. Идет двадцатый век. На мир опустилась ночь. Проходят минуты, падают секунды. Сверкает прожектор, вонзаясь во тьму, и рушатся вековые карельские ели. Люблю я его или нет? На Атлантическом океане шторм, и шестеро человек на плоту познают всю силу человеческой воли и стремления. А что такое любовь? На другом конце земли умирает старый ученый, и в последнюю минуту он вспоминает всю свою жизнь и понимает, что сделал далеко не все, что мог и должен был сделать… Вот стоит Дмитрий. Он курит и ждет… Ждет…
Гром.
Какой оглушительный гром. Какая ослепительная молния! Что, что мне ему сказать?
На другой площадке.
Т е т я В е р а. Тридцать три, двадцать девять, сорок три, семьдесят один, пятьдесят четыре…
Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Не спеши. Дай в номерах разобраться…
Ж е н я. А видали, как Сапронкин-то отстроился?
Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Дом под шифером. И свату тоже дом, и тоже под шифером.
Т е т я В е р а. Теперь с террасками больше строят… Двадцать четыре…
Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Все одно… На слом пойдет. Раньше или позже… Все равно на слом…
В и к т о р. Женя, а у тебя опять квартира…
Ж е н я. А я скоро уезжаю.
Т е т я В е р а. Куда ехать-то… тридцать семь…
Ж е н я. Где повеселее. На целину хотя бы…
Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Скучно-то везде…
Т е т я В е р а. Что верно… Девять… то верно… Семьдесят семь…
Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Это, значит, дамские ножки…
Т е т я В е р а. Шестьдесят, сорок пять, пять, сорок…
На другой площадке.
И р и н а. А в это время в каком-нибудь Тихвинске или Рыбинске двое слушают по радио оперу Чайковского «Евгений Онегин» и понимают, что они любят друг друга… Любят!
Высвечивается другая площадка. Идет одновременно действие на двух площадках.
Т е т я В е р а. А Сапронкин-то еще в сельпо подрабатывает.
И р и н а. Какой яростный дождь. А костры не гаснут. Тридцать семь…
Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. И еще мешочки домой таскает. Это у них свободно…
Ж е н я. Обычная вещь — кооперация…