М а т ь. Как вы тут без меня управились? Ты Алексея сегодня видел?
О т е ц. Нет, целыми днями где-то шляется. Вот погоди, я крепко за него возьмусь, не то что ты.
М а т ь. А он все-таки на курсы поступил. Говорят, с этих курсов легче в институт попасть.
О т е ц (рассмеялся). Не с курсов, а с производства.
М а т ь. Знаю, только понять этого не могу. Почему все обязательно должны идти на завод. Ведь везде пишут — потомственный сталевар, потомственный плотник. А у нас на заводе никто не работал. Один мой дядя был даже гобоистом.
О т е ц. Двенадцать часов, а Алексея еще нет. Неужели их так долго на этих курсах задерживают? Мог бы позвонить, предупредить.
М а т ь. А ты поволнуйся, поволнуйся. У тебя, может быть, сердце от этого лучше станет. Наташа мне сегодня рассказывала, что у нее знакомый, мужчина твоих лет, умер от инфаркта.
О т е ц. Как мы живем? Ложимся черт знает когда, не высыпаемся.
Хлопает входная дверь.
Он… явился.
М а т ь (выглядывает за дверь). Нет, это Семеновы из кино вернулись. Странные люди — любят ходить на последний сеанс.
О т е ц. Просто билеты легче достать.
М а т ь. А потом они ждут, когда заснет их Юрка.
О т е ц. Между прочим, из этого Юрки растет форменный бандит. Нет, надо, надо срочно меняться. Невозможно жить в такой квартире.
М а т ь. А где же все-таки Алексей? Может, он целую ночь прошляется? А может, его?..
О т е ц. Что его?
М а т ь. Ничего.
О т е ц. Вечно ты преувеличиваешь. Ничего с Алексеем не случится. Хотя в прошлом году, когда он в гостях задержался, он позвонил, предупредил.
Хлопает входная дверь. В комнату входит А л е к с е й. Это тот парень, которого мы видели в подъезде.
Где ты был так долго?
А л е к с е й (раздеваясь, хмуро). На курсах задержался. Пять раз капитель рисовать начинал, так и не кончил.
О т е ц. А-а…
М а т ь. Так можно было хотя бы позвонить, предупредить, а то мы ждем, волнуемся.
А л е к с е й. До чего надоело! Не мог, значит, не мог. А подснежники откуда?
О т е ц. Это с дачи, с Наташиной.
А л е к с е й. С дачи? Хорошо, наверно, на даче?
М а т ь. Ты так грубо со мной разговариваешь, что мне не хочется тебе ничего рассказывать.
А л е к с е й. Ладно, давай есть.
М а т ь. Сам возьми. Не маленький.
А л е к с е й. Пришел с курсов. Устал. Трудно поесть дать.
Мать дает еду Алексею.
О т е ц. Зря ты ему потакаешь. Сам бы взял.
М а т ь (не слушая отца). Целый день где-то ходишь. Даже этот… капитель нарисовать не можешь. Попробуй только в этом году не поступить в институт.
А л е к с е й. Слушай, дай поесть человеку!
М а т ь. Отец в твои годы работал. Деньги зарабатывал. А ты что делаешь? Ничего! Не умеешь ничего делать и не хочешь.
А л е к с е й. Да, да, ладно.
М а т ь. Не знаю, что из тебя получится.
А л е к с е й. К черту. (Бросает ложку.) Не буду есть! Пришел, так хотел есть, а теперь не буду.
О т е ц. Тихо, тихо…
М а т ь. Ну и не ешь.
А л е к с е й. И не буду. (Берет хлеб, жует.) Жужжит, жужжит все время! Надоело до Чего.
М а т ь (отцу). А ты что молчишь? Ну да тебе все равно, он скоро нас с тобой из квартиры выгонит.
А л е к с е й. Брось ты глупости говорить!
М а т ь. Это ты глупости говоришь, а не я. На тебя смотреть противно. Видишь ли, забастовку объявил — есть не буду. Ну и не ешь.
А л е к с е й (принялся было за еду, опять бросает ложку). Ах, так! Я вообще тут есть не буду!
О т е ц. Испугал.
А л е к с е й. «И жизнь хороша, и жить хорошо…»
М а т ь (отцу). Слыхал?
А л е к с е й (срывает пальто с вешалки). Ладно. Ухожу. (Уходит.)
М а т ь (после паузы). Что ты сделал? Зачем так грубо? Не поел. Ушел куда-то…
О т е ц. Ничего. Явится. Куда ему идти?..
Представьте себе Москву в час ночи.
Скоро перестанут ходить троллейбусы, закроется метро.
Все меньше людей на улице. И по этому ночному городу, от памятника Пушкину до памятника Тимирязеву и дальше, к памятнику Гоголю, идет А л е к с е й.