А л е к с е й. Если так — ищи его сама… Вместе с Федором.
М а р и я. Ты стал другим, Алексей… Другим…
А л е к с е й. Сейчас для тебя это все равно.
М а р и я. Неужели? (Подходит и целует Алексея.)
Открывается дверь, входит М а т ь.
(После паузы.) Здравствуйте.
М а т ь. Здравствуйте.
Пауза.
А у нас лифт опять не работает, пришлось пешком подниматься.
А л е к с е й. Мама, это Мария… Помнишь, в Вострякове…
М а т ь. Нет, что-то не помню. Очень приятно. Что же ты Марию чаем не угостишь?
А л е к с е й. Ты хочешь чаю?
М а р и я. Нет, спасибо.
Пауза.
М а т ь. А отец куда ушел?
А л е к с е й. Как — куда? Он у дяди Васи.
М а т ь. Мария, где вы учитесь?
М а р и я. Я работаю.
М а т ь. Работаете? Где?
А л е к с е й. Она работает на заводе.
М а т ь. Боже мой! Вот видишь, а ты сегодня опять не занимался!
А л е к с е й. Заниматься я вечером буду.
М а т ь. Сейчас нельзя ни минуты терять. Вечером убежишь куда-нибудь.
М а р и я. Разве у тебя, Алексей, уже начались зачеты?
М а т ь. Какие зачеты?
М а р и я. В институте.
М а т ь. В каком институте?
М а р и я. Как — в каком? В его, в архитектурном.
А л е к с е й. Мама…
М а т ь. Что? При чем тут архитектурный институт?
М а р и я. Но он же там учится.
М а т ь. Учится? Это он вам сказал? Зачем же ты говоришь неправду?
А л е к с е й. Мама, я прошу…
М а т ь. Ты просишь меня врать?! Я не хочу этого делать, и тебя я всегда учила говорить правду.
А л е к с е й. Правду?
М а р и я. Подожди, Алексей. Не все ли равно — учишься ты или нет.
М а т ь. Как это — не все ли равно? Вот вы не учитесь, вам, конечно, все равно. А мальчик должен учиться.
А л е к с е й. Мама, ты говоришь совсем о другом.
М а р и я. Я просто говорю, что мое отношение к Алексею не изменится.
М а т ь. Отношение? Я не знаю, конечно, Алексей уже считает себя взрослым. Кстати, сейчас все себя считают взрослыми. Кончают десятилетку — и сразу замуж.
М а р и я. Замуж? (Улыбнулась.)
М а т ь. Конечно, это может показаться смешным, но родители от этого страдают в первую очередь.
А л е к с е й. Хватит, не говори глупостей!
М а т ь. Вот, вот, слышите! Другого ничего не услышишь от него. Я устроила его на курсы с таким трудом. Просила, унижалась…
А л е к с е й. Ну и зря унижалась.
М а т ь. Ах, значит, эти курсы нужны мне? В институт, значит, должна поступать я?
А л е к с е й. Я! Я! Все я. Только знай, я уже месяц не хожу на эти твои курсы. Надоело!
М а т ь (после паузы, тихо). Ты что? Ты понимаешь, что ты сделал? Мария, вы слышали?
А л е к с е й. Мария здесь ни при чем.
М а т ь. Мария, я вас умоляю! Хоть вы повлияйте на него.
А л е к с е й. Мама…
М а т ь (кричит). Замолчи… Ты же опять не поступишь в институт. Я умру из-за этого болвана. Мария, вы посмотрите, в чем он ходит. Этот пиджак я купила ему в девятом классе. (Алексею.) Замолчи! И не проси у меня больше ничего. Так и будешь ходить оборванным и заросшим. (Марии.) Посмотрите, он так обленился, что три месяца даже в парикмахерской не был.
М а р и я. Простите, мне пора идти.
А л е к с е й. Я провожу тебя.
М а т ь. Никуда не пойдешь!
А л е к с е й. Нет, пойду!
М а т ь. Нет, не пойдешь!
М а р и я. Не надо. Я сама дойду. Извините. До свидания.
А л е к с е й (кричит вслед). Я тебе позвоню, в ресторан пойдем.
М а т ь. Прощайте.
Мария уходит, оставляя дверь полуоткрытой.
На какие деньги ты пойдешь в ресторан? Ты что, воруешь? Дожила. У меня сын — вор?
А л е к с е й. Ты думай, что ты говоришь? Хватит!
Голос из-за двери: «Вы ножички будете точить?»
М а т ь. Какие ножички?
Голос из-за двери: «Пришел точильщик».
М а т ь (подходит к двери). Нет, не буду. Да, Анфиса Степановна, я заходила на Петровку, там фарша нет. (Закрывает дверь, Алексею.) Отойди. Отойди от двери. Ты хочешь, чтобы все знали, что у меня растет сын — идиот?
А л е к с е й. Мне наплевать на твоих соседей!
М а т ь. Очень ты расплевался. Подожди, придет отец, будет крупный разговор. Врун паршивый! (Берет кастрюлю, хочет идти на кухню.)