О т е ц. Сейчас, сейчас. Только руки вымою. (Уходит.)
М а т ь. Отец что-нибудь рассказывал?
А л е к с е й. Нет.
М а т ь. Да, он ведь обещал рассказать за обедом.
Пауза.
А л е к с е й. Тянуть время и ждать — это хуже.
М а т ь. Хорошо, я скажу.
Входит О т е ц.
О т е ц. Я готов.
Начинают обедать.
А л е к с е й. Какая же новость?
О т е ц. Что-то суп несоленый.
М а т ь. Я солила. Не знаю. Посоли еще. (Дает солонку.) Так что ты хотел рассказать?
О т е ц. Никогда ты хорошо не посолишь суп.
А л е к с е й. Какая же новость?
О т е ц. Это моя тайна.
А л е к с е й. Тайна?
О т е ц. Хорошо. Это касается нас троих… Да… Наташа с дачи еще не вернулась?
М а т ь (растерянно). По-моему, нет…
О т е ц. А разве, когда ты была у нее, она тебе ничего не сказала?
М а т ь. Она говорила, но я забыла…
А л е к с е й. А что?
О т е ц. Значит, ты говоришь, у нее дача большая?
М а т ь. Комнаты три, терраса…
А л е к с е й. А в чем дело?
О т е ц. Не мешай. Ну?
М а т ь. И сад большой… Вообще там места довольно красивые, речка, лес, летом много грибов…
О т е ц. Это правда?
А л е к с е й. Мы хотели сказать…
О т е ц. Нет, это я вам скажу. Представьте себе, какое произошло совпадение?
А л е к с е й. Отец!
М а т ь. Не надо. Я сама…
О т е ц. Почему это ты сама? Я все обдумал. Оказывается, Василию носит картошку человек как раз из того места, где Наташина дача. Вы можете себе представить?
М а т ь. Нет…
О т е ц. Как же вы не можете понять! (Смеется.) Это же счастье! Он, этот товарищ, сдает комнаты, недорого. И когда он снова приедет к Василию, тот с ним обо всем договорится и сразу же нам позвонит.
А л е к с е й. Отец…
О т е ц. Нет, я не понимаю, почему вы это как-то спокойно воспринимаете? Это же счастье — такое совпадение! Об этом проклятом Вострякове можно забыть. Не будет никаких Егоровых. Хорошо, легко. Очень вкусное второе сегодня.
М а т ь. Чай будем пить?
О т е ц. Попозже. Ого, уже пятый час! Как быстро летит время. Вот и воскресенье прошло. Я полежу. Почему по воскресеньям не приносят «Вечерку»? Непонятно.
Отец ложится на диван. Мать убирает со стола. Алексей сидит молча.
А л е к с е й. Мама, я пойду…
М а т ь. Иди…
А л е к с е й. Отец…
Отец не отвечает.
Спит.
З а н а в е с
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Вернее, ото уже не встреча. Это ее продолжение. А л е к с е й рассказал М а р и и о матери. Они сидят на лавочке, таких много на Страстном бульваре.
М а р и я. Она и сейчас красивая.
А л е к с е й. Да.
М а р и я. Значит, отец ничего не знает?
А л е к с е й. Слушай, твоя мать любит твоего отца?
М а р и я. Они никогда не говорят об этом.
А л е к с е й. А почему ты думаешь, что это правда?
М а р и я. Тогда они бы не могли жить вместе.
А л е к с е й. Ага! А мои-то живут. И кто догадается? Мать скажет отцу, но это совсем не значит, что она снова будет любить отца. Так на кой черт они будут жить вместе?! Ради меня? Но я уже вырос. Понимаешь, я не могу их судить. Кто же все-таки виноват?.. Я бессилен что-либо сделать.
Пауза.
Мария, тебе иногда кажется, что ты одна? Что ты живешь на Луне?
М а р и я. Одна… Это бывает.
Пауза.
Когда я была маленькая, я любила сидеть у окна по вечерам, и когда было особенно тихо, мне казалось, что где-то далеко шумит море…
А л е к с е й (усмехается). Просто сосед принимал на ночь ванну.
М а р и я. Нет, это шумел город. И с тех пор мне все время кажется, что кроме каждой нашей жизни есть еще одна, огромная жизнь. Жизнь этого города, жизнь всех нас вместе… Я прожила в Москве всю жизнь, но знаешь, кто мне рассказывал об этом городе что-то новое… Это ты, Алексей…
А л е к с е й. Это было очень давно. Это было летом…
Начинает играть музыка. Наступает лето. На дороге при свете фонаря в красном платье стоит М а р и я. Она только что пришла, она никого не знает. Она стоит чуть смущенная, растерянная. К ней подходит А л е к с е й.
А л е к с е й. Девушка, почему вы такая грустная?