Г о л о с. А если я все же пойду за ним?..
П о л к о в н и к. Нет, господин штабс-капитан, вы не сможете идти с простреленным желудком…
Тишина.
Вот так-то лучше… А теперь слушайте. Я думаю, что мы разумно поступим, если пойдем на это предложение большевиков. Мы здесь на острове как у Христа за пазухой! Пусть генерал Казанов со своим гарнизоном расхлебывает эту кашу. Наш маленький нейтралитет лучше, чем большое поражение. Завтра мы на кораблях союзников уйдем в океан. Прощай, Россия!.. Прощальный вечер в городе в ресторане «Золотой Рог». Напьемся, господа!
Возгласы одобрения… И вот уже заплакали скрипки… Низкий грудной женский голос, поющий под рыдающую гитару «Очи черные, очи жгучие…» Гул пьяных голосов, музыка, хлопушки. Сквозь все это мы слышим отдельные выкрики, обрывки разговоров.
Г о л о с а. Господа, господа! Сейчас артистами театра «Би-ба-бо» будет исполнено… (Голос потонул в шуме.)
— Милый дядя, пойми!.. Мы наживем миллион на миллион! Только лови момент!
— Генерал Казанов, говорят, скупил весь хлопок и перепродал его американцам, а доллары сложил в чемоданы…
— Не может быть! Тогда я разорен! Боже мой! Боже…
Общий шум.
— На Кубани нас били… На Дону — били… В Забайкалье, в Сибири…
— Здесь тоже…
— Скучно вы говорите, господа, скучно!
— Скажи веселей!
— Я уеду в Японию, а здесь пропади все пропадом!
— В Японии ты сойдешь за гейшу — у тебя миловидное личико. Ха-ха-ха!
— Надо думать о будущем серьезно, господа!
П о л к о в н и к. Никакого будущего у нас нет, поручик.
П о р у ч и к. Но это уже цинизм, господин полковник!
П о л к о в н и к. Это факт, поручик, мы — мертвецы…
П о р у ч и к. Однако вы пьете водку, следовательно, живы.
П о л к о в н и к. Инерция, поручик, инерция… А-а! Мой дорогой, мой любимый, талантливый мой певец Алеша! Вы один не забыли меня. Догадываюсь. Вы подошли ко мне, чтобы спеть. Ах, какая у вас в петлице чудесная хризантема!
П е в е ц. Презентую ее вам в знак особого почтения, господин полковник!
П о л к о в н и к. Нет-нет. Мне она уже… Она вам больше к лицу.
П е в е ц (беря аккорд на гитаре). Тогда только для вас. Ваш любимый романс: «Глядя на луч пурпурного заката».
П о л к о в н и к. Именно заката. На улице уже рассвет. У них рассвет, у нас — закат… Вот мой бумажник, в нем еще миллиона полтора. Возьмите, дорогой.
П е в е ц. Но это слишком, господин полковник!!
П о л к о в н и к. Дело в том, мой милый, что мне уже никакие деньги больше не понадобятся. Берите и скорей пойте! (Строго.) Скорей!
Певец поет, аккомпанируя себе на гитаре. Выстрел. Звон упавшей на пол гитары.
П е в е ц. Боже мой! Господа, господа офицеры! Полковник застрелился! А-а!..
Г о л о с а. А это что? Что такое?! Почему погас свет?! Дайте свет! Свет! Свет!..
Последний стон гитары вытесняется звуком заводского гудка. Он все громче и громче, его подхватывают паровозные гудки, гудки пароходов и катеров. В ресторане паника — крики, визг, а музыка гудков переходит в музыку оркестра и мощную песню идущих по городу людей.
Г о л о с а. Господа, господа, в город входят красные!
— Какие красные?! Закрой окно, дура! Холодно!
— Но это же красные! Какие лохматые у них шапки!
— Это — партизаны! Партизаны идут! А-а! Спасите!
— Не ори, шлюха!..
На улице слышна песня: «Смело, товарищи, в ногу, духом окрепнем в борьбе!..»
Г о л о с а (в ресторане). Смотрите, смотрите, на трамваях пулеметы, грузовики полны вооруженных рабочих!
— Моряки, солдаты! Солдаты нашего полка и без погон! Сволочи! Переметнулись к большевикам!
— Но это же невероятно, господа! В городе наши друзья-союзники! Огромная сила! Солдаты союзных держав! Что же они?
Г о л о с а (на улице). Да здравствуют большевики! Ура-а!.. Лазо! Да здравствует Лазо! Лазо!
С м и р н о в. Господин Кураки, как это понять?
К у р а к и. Потома, господин Смирноф, потома… Ви лусся глядит в окно. Это кто на трамвай верхом стоит? Это есть Лазо?