С м и р н о в. Ну вот и отлично. А теперь прогуляемся перед рассветом. Здесь недалеко глухой полустанок, а в тупичке паровозик на парах. Облюбовал я этот паровозик… Машинист, видно, старательный, топка так и полыхает…
Пыхтит паровоз.
У с к о в. Павел Ильич, а зачем пары на полный ход приказали разводить?
П а в е л И л ь и ч. А кто их знает? Белогвардейская сволочь! Ты вот посмотри-ка газетку, я достал. «Красное знамя» подпольно вышла.
У с к о в. Ох ты, какой заголовок! Свободу Лазо! Во какими буквами! Его освободят, Пал Ильич? А? Рабочие, весь народ протестует, требует. Отпустят его?
П а в е л И л ь и ч. Боюсь, что нет, Миша. Народ его любит, — значит, враги ненавидят. Сомневаюсь, жив ли он? Наши узнали, что он и его товарищи, Луцкий и Симбирцев, теперь в белой контрразведке, а там главный — этот зверь полковник Смирнов. Они что делают, изверги… Жгут в паровозных топках коммунистов живыми… Вот что я тебе хочу сказать, Миша. Я старею… Сегодня ты мой помощник, а завтра, гляди, придется паровоз тебе самому вести вперед. Запомни. Такого на нашем паровозе не должно быть. Нет. Лучше смерть.
У с к о в. Ни за что! Я лучше взорву паровоз и сам погибну!
П а в е л И л ь и ч. Тебе верю, Миша. Он тебя воспитал. А помнишь, Миша, как мы с ним тогда в Чите на бронепоезде поспорили? Накричал я тогда на него. Он — командующий, а я кто? Простой машинист.
У с к о в. Помню, как же. Он тогда сам признал, что неправ был. Мы, говорит, Миша, не частная собственность. Ваши слова повторил. Помню.
П а в е л И л ь и ч. Да, Миша. Признать свою неправоту сейчас же после такого горячего спора не всякий сможет. А он смог. В этом не только мужество, но ясный ум и сердце настоящего большевика…
У с к о в. Пал Ильич! Смотри! Что это они?! Ведут кого-то с завязанными руками, без шапок, штыки наперевес, а впереди полковник. Троих ведут, а впереди?!
П а в е л И л ь и ч. А-а! Сергей Георгиевич? Голубчик! Родной мой! Да неужто к нам на паровоз?!
У с к о в. Я к нему! (Кричит.) Сергей Георгиевич! Я — с вами! Пустите его! Контра — белая вошь! Горло перегрызу!
Выстрел.
А-а-а!
С м и р н о в. Болван! Фанатик! Это у тебя такой помощник… был? Я спрашиваю тебя, машинист. Твой это помощник?
П а в е л И л ь и ч. Мой. Мой паровоз не примет…
Л а з о. Машинист, они тебя просто убьют. Отойди… Я помню, мне сказал один хороший человек, что мы не частная собственность и жизнь наша принадлежит народу! Отойди! Отойди!
П а в е л И л ь и ч. Нет. Только через мой труп…
С м и р н о в. Ах, вот что? И ты, значит, такой же, как и твой помощник! Ну что ж, можно и через твой труп.
Выстрел.
Сильный музыкальный аккорд на высокой трагической ноте прозвучал и… замер.
Возникает музыка.
МЯТЕЖ НА ВОЛГЕ
Героическая драма в двух частях
Л е н и н.
Д з е р ж и н с к и й.
С п и р и д о н о в а.
А н д р е е в — чекист.
В о л г и н — ткач, большевик.
С т о л б о в — солдат, пошехонец.
К о р о л е в а — молодая ткачиха.
У с о в — пожилой ткач.
А л е к с а н д р о в — телеграфист.
С е к р е т а р ь — в приемной Ленина.
С а в и н к о в — руководитель тайного «Союза защиты Родины и Свободы».
П е р х у р о в — полковник, начальник штаба «Союза».
Ф а л а л е е в — прапорщик, комиссар милиции города Ярославля.