С а в и н к о в (жестом приглашая всех садиться). Господа! Не будем терять времени. Напоминаю — записывать ничего нельзя. Никаких следов… Большевики сегодня объявили в Москве военное положение… (После паузы.) Один ученый летописец свидетельствовал о наших предках: «Русские себе добра не захотят, доколе к оному силой принуждены не будут». Сегодня рецепт прежний… Поднимаем открытое вооруженное восстание!..
Радостные восклицания собравшихся.
П е р х у р о в. Наконец-то!.. (Встает, крестится.)
За ним встают все.
Долгожданная минута настала!
С а в и н к о в. Да. Это историческая минута, господа! Будем же свято хранить ее в памяти, пока бьются наши сердца!
Общее торжественное молчание.
Прошу садиться…
П е р х у р о в (садясь). Оскорбленное русское офицерство с нетерпением ждет боевого сигнала…
С а в и н к о в. Не только офицерство, а все истинные дети исстрадавшейся России под гнетом большевиков! Я счастлив приветствовать в эту минуту представителей нашего «Союза защиты Родины и Свободы» из Нижнего Новгорода… Мурома… Казани… Ярославля… Рыбинска… Костромы… Самары!..
Все названные встают, молча кланяются и садятся.
Александр Николаевич, какими силами мы располагаем? Люди? Оружие?
П е р х у р о в. Людей, беззаветно преданных святому делу нашего «Союза», уже сегодня у нас (делает большую нарочитую паузу)… вполне достаточно. Оружия — тоже.
С а в и н к о в (улыбаясь). Господа! Не будем неволить начальника нашего центрального штаба уточнением цифр тех сил, которыми мы сегодня располагаем.
Все понимающе кивают головами и улыбаются.
П е р х у р о в. Благодарю вас, Борис Викторович. Уточнять и правда нет необходимости, тем более что каждый из присутствующих по себе знает, что сил у нас действительно достаточно. Однако вы, Борис Викторович, и каждый из присутствующих, несмотря на все требования строжайшей конспирации, не сможете скрыть одного… Люди и оружие есть, но нет денег.
Пауза. Все с жадным интересом смотрят на Савинкова.
С а в и н к о в (глядя на часы и после паузы). Деньги будут. Они уже на пути к нам. (Кивнув Флегонту.) Пора встречать.
Флегонт выходит.
Итак, господа. Нам удалось создать в Москве центральный штаб, работающий с точностью часового механизма. (Перхурову.) Благодарю вас, полковник Перхуров.
П е р х у р о в. Рад стараться.
С а в и н к о в. У нас есть все, чтобы неожиданным выступлением захватить власть в Москве и расстрелять Совнарком во главе с Лениным, но… после зрелых размышлений этот план отвергнут…
Г о л о с а. Как отвергнут? Почему? Непонятно!
С а в и н к о в. Это решение национального центра, господа, и обсуждению не подлежит.
П е р х у р о в. Наши люди в Москве не могут больше ждать. Затянувшееся бездействие становится опасным…
С а в и н к о в. Но еще более опасным будет невозможность удержать здесь захваченную власть… У нас нет и не будет хлеба в Москве, мы обернем недовольство миллиона голодных москвичей против себя и только опорочим дело, во имя которого произведем переворот… Кроме того: по сведениям, известным только нам, немцы снимают регулярные части с фронта и двигают на Москву. Перед ними мы одни не устоим. Вот почему наше выступление переносится на Казань.
П е р х у р о в. Я этого не знал. Почему вы даже меня не посвящаете в свои замыслы, Борис Викторович?
С а в и н к о в. Меня тоже не во все посвящают. Таков особый характер нашей борьбы, полковник Перхуров. В Казани, господа, хлеб, золотой запас России. Пусть немцы берут Москву. Это поднимет небывалую волну гнева русского народа! Мы быстро и легко создадим огромную армию патриотов и войдем в Москву с востока раньше, чем Краснов и Деникин с юга!..
Ф л е г о н т (входя). Он пришел.
С а в и н к о в. Одну минуту, господа. (Выходит.)
Г о л о с а. Кто пришел? Кто это «он»?..
Ф л е г о н т (успокаивая). Пришел наш друг, господа, большой друг.
Ф а л а л е е в. Ну и пусть заходит, что за игра?
П е р х у р о в. Это не игра, прапорщик Фалалеев. Савинков, господа, беседует сейчас с одной персоной, связи которой уходят далеко за пределы России… Имя пришедшего даже здесь огласке не подлежит ни в коем случае.