О л ь г а (одна). Боже мой!.. Боже мой!.. (Берет со стола браунинг.) «Защищайся»… От кого?.. От себя… Кому же верить теперь? В кого мне верить?!
Стук в дверь.
Входите. Теперь мне все равно… (Громко.) Входите!.. (Стреляется.)
З а т е м н е н и е.
Кабинет председателя ВЧК на Лубянке. У стола — Д з е р ж и н с к и й и Ф л е г о н т. За ширмой — солдатская кровать, на которой сидит невидимый Флегонту чекист А н д р е е в.
Д з е р ж и н с к и й (Флегонту). Продолжайте…
Ф л е г о н т. Как я уже сказал, во главе «Союза защиты Родины и Свободы» стоит Савинков… (Усмехнулся.) Старый революционер. Большой человек. Сверхчеловек!
Д з е р ж и н с к и й. За что вы так ненавидите Савинкова?
Ф л е г о н т. Наоборот! Я обожаю его и жажду с ним встретиться! Из-за него я на все и пошел! Вы обещали мне свободу.
Д з е р ж и н с к и й. Продолжайте.
Ф л е г о н т. По составу наш «Союз» пестроват, хотя большинство — офицеры. Партийность самая разнообразная: монархисты, эсеры, кадеты, меньшевики, даже анархисты.
Д з е р ж и н с к и й. А как же они договорились, эти разные по убеждениям люди?
Ф л е г о н т. Игра шла втемную. Существовала программа для вожаков и для наружного потребления. Чтобы привлечь разноликих, приходилось говорить с каждым на его языке.
Д з е р ж и н с к и й. И как же это вам удавалось?
Ф л е г о н т. Благодаря строжайшей конспирации. Каждый знал только четырех человек.
Д з е р ж и н с к и й. Кто вам помогал? Откуда деньги?
Ф л е г о н т. Деньги давали союзники. Обещали и прямую помощь.
Д з е р ж и н с к и й. В Кремле работают ваши люди? Кто?
Ф л е г о н т. Осведомители из близко стоящих лиц к Совнаркому, а кто — знает лишь Савинков.
Д з е р ж и н с к и й. Сколько в Москве офицеров, состоящих в вашем «Союзе»?
Ф л е г о н т. Тысяч пять, но точно об этом знает только начальник нашего штаба полковник Перхуров. Он арестован?
Дзержинский молчит.
Извините… Я написал и подтвердил вам все, что мне было известно, и… простите, очень устал… Когда отпустите? Обещали…
Д з е р ж и н с к и й (после паузы). Завтра утром. Если еще что вспомните, передайте дежурному. Отдыхайте. (Нажимает кнопку звонка.)
Входит М а т р о с и уводит Флегонта. Из-за ширмы выходит А н д р е е в.
Что скажете, товарищ Андреев? Ваши впечатления?
А н д р е е в (подумав). Несомненно — это человек крайностей. Вчера он слепо верил Савинкову, сегодня разочарован и до предела обозлен. Взбесившийся исполнитель воли своего господина… Этакий палач-идеалист. Сейчас готов на самую безрассудную, низкую месть и поэтому признается во всем.
Д з е р ж и н с к и й. Во всем ли? Два момента в его показаниях мне остаются неясными. Первое. Он наотрез отказался объяснить причину разрыва с Савинковым. Тут возможны обстоятельства сугубо личного, романтического порядка. Не об этом ли говорит самоубийство сестры милосердия Ольги Голубовской? Мы не можем сбрасывать со счетов и такое, однако главное — вторая неясность. Он говорит и пишет, что ничего не знает о том, где и когда нам готовится новый удар. Верите вы, что он действительно не знает?
А н д р е е в. Темнит. Адъютант Савинкова. Самое доверенное лицо и вдруг?..
Д з е р ж и н с к и й. Вы плохо знаете Савинкова.
А н д р е е в. Неужели вы верите, что он, этот Флегонт, действительно не знает?
Д з е р ж и н с к и й. Склонен верить.
А н д р е е в. Вы его отпустите?
Д з е р ж и н с к и й. Непременно. Он дал честное слово, что не будет больше бороться против нас.
А н д р е е в. Феликс Эдмундович, что стоит слово такого человека?!
Д з е р ж и н с к и й. Возможно, и ничего не стоит. Но нам важно, что другие арестованные, узнав, что мы отпустили под честное слово адъютанта Савинкова, станут разговорчивей. А мы постараемся, чтобы они об этом узнали не от нас.