В о л г и н. Опять ерунду обывательскую несешь? Большевик, не большевик — рабочий паек один. Вам, служащим, конечно, немного меньше…
А л е к с а н д р о в. Да, уж куда меньше! (Показывает кусочек хлеба.) Смотри! Это почти весь мой суточный паек! А я его — раз! (Взял в рот.) И сыт до завтра. А это что? (Наливает из жестяного чайника в кружку кипяток.) Чай, да? Жареная водичка! Дожили! Что будет дальше — уму непостижимо! И что вы там думаете, товарищи большевики?! (Усмехаясь.) Ну, власть…
В о л г и н (передавая кисет). Э-эх! Хороший ты парень, Александров. И сердце у тебя вроде человечье и голова умная, а дураку досталась. Сдвинули тебе здесь мозги интеллигентики всякие!.. Шел бы лучше к нам на фабрику. Я бы из тебя, во-первых, хорошего ткача сделал. Вот тебе и рабочий паек — во-вторых. А в-третьих, и мозги на месте.
А л е к с а н д р о в. Нет уж, спасибо. Не затем я гимназию кончал. Мать последнюю копейку отдавала. Сама голодала, а меня…
В о л г и н. Это верно. Твоя мать хорошая была женщина…
Закуривают. Пауза.
А л е к с а н д р о в (снимая свою форменную фуражку). Фух! Ну что за ночь, что за духота сегодня!.. Если б не дежурство — я бы до утра из Волги не вылазил.
В о л г и н. Да, парит весь день, будто в бане, не иначе — к дождю, а то и к грозе… (Про себя.) Ходят по городу какие-то штатские, а шаг военный…
А л е к с а н д р о в. Постой, товарищ Волгин, а ты почему так поздно в городе? Или забыл, что комиссар Нахимсон объявил военное положение? После двенадцати не ходить… А сейчас.. (Глянул на стенные часы.) Ведь ты и мост не успеешь перейти, арестуют.
В о л г и н. Вот потому и заглянул к тебе, что не успею. Ты бы устроил меня у себя, вон на том диванчике в углу, а? По-соседски прошу…
А л е к с а н д р о в. Что ты, что ты, товарищ Волгин?! Что хочешь другое — из уважения к тебе — пожалуйста, а это не могу. Посторонним на телеграфе? Да ты что?!
В о л г и н. Значит, табак мое дело… Ну, раз не можешь… Придется до утра где-нибудь в кустах схорониться… Эх ты, интеллигенция!.. (Уходит.)
А л е к с а н д р о в. Да ты постой, постой!.. Ушел… Обиделся… А что я могу, если не могу?! (Обидчиво.) «Интеллигенция»… (Пьет из чайника и обжигается.) Тьфу ты!..
В окно легко вскакивает А н д р е е в.
Гражданин, сюда нельзя! Частным лицам сюда — строго воспрещается!
А н д р е е в. Я не частное лицо, браток. Ты большевик?
А л е к с а н д р о в. Что вы?! Я — нормальный беспартийный человек.
А н д р е е в. Нормальный человек — значит, большевик! Выручай, если ты человек! Телеграмма Ленину! Срочно. Скорей!
А л е к с а н д р о в. Ленину?! Давайте!..
А н д р е е в (облокотился на подоконник, быстро черкает в блокноте, вырывает листок и подает Александрову). Вот. Здесь только цифры.
А л е к с а н д р о в. Понимаю. Шифровка.
А н д р е е в. Да. Подпись Андреев. Торопись, можем не успеть. (Вынимает пистолет и выглядывает в окно.) По следу идет, гад…
А л е к с а н д р о в. Адрес, адрес?!
А н д р е е в (глядя в окно). Стучи. Москва, Кремль. Ленину. Копия Дзержинскому…
Александров начинает стучать ключом. В дверь вбегает Г р е к о в и сразу же стреляет в спину Андрееву.
(Обернулся, стреляет в Грекова, загораживая собой Александрова, падает и, умирая, шепчет.) Передай… Ленину… Спасибо…
Г р е к о в. Ага! Этот готов! А ты! Ручки вверх! Отойди! (Направляет наган на Александрова.)
Тот отходит.
Стой! Что он тебе диктовал?
А л е к с а н д р о в (подает ленту). Вот… все… читайте…
Г р е к о в (вырывает у него ленту и читает). «Москва. Кремль. Ленину. Копия Дзержинскому». (Зло.) Дзержинскому! Что он тебе еще бормотал?
А л е к с а н д р о в (накрывает фуражкой листок Андреева, лежащий на столе). Больше ничего не успел…
Г р е к о в (облегченно). Фу-у!.. Дай воды! (Сам пьет из чайника, обжигается и швыряет его.) Кипятком угощаешь, сволочь?!
Александров прижался в угол.
Испугался? Ну ладно, живи, пока, точка-тире!.. (Направляется к двери.)
А л е к с а н д р о в (указывая на лежащего Андреева). А куда же его?
Г р е к о в. Его? Передай по телеграфу Дзержинскому… товарищу!.. (С угрозой.) Ку-ку!.. (Уходит.)