С о л д а т .
Р а б о ч и й.
Ч а с о в о й.
К о м с о р г.
М а к с и м.
С т а р и к.
С т а р у х а.
Ж е н щ и н а.
С а н и т а р к а.
В р а ч.
П е р е в о д ч и ц а.
Р а н е н ы й.
П е р в ы й с а н и т а р.
В т о р о й с а н и т а р.
Т р у с.
Я з ы к.
Н е м е ц к и й с о л д а т.
Н е м е ц к и й г е н е р а л.
Г о л о с а о т ц а и м а т е р и И в а н а.
С о л д а т ы, м а т р о с ы, ж и т е л и С т а л и н г р а д а, н е м е ц к и е с о л д а т ы.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
В мелодии оркестра — рев самолетов, вой авиабомб, свист снарядов и мин. Кругом вспышки разрывов. До самого горизонта горит в степи хлеб. В дым и гарь заходит красное солнце…
На переднем плане — изрытая разрывами земля, на которой половина колеса и пушечный ствол, завалившийся в траншею, катушка с проводом и полевой телефон. Рядом две распластанные на земле шинели. Рывком сбросив с себя шинель, поднимается солдат И в а н. Это стриженый мальчик, одетый в военную форму, с измазанным от копоти лицом. Упираясь руками в землю, полусидя, ошеломленный страшным боем, он невидящими глазами смотрит на нас, тряхнул головой. Музыка боя стихла. И теперь мы видим только светлые всплески пламени и слышим, как тихая ласковая мелодия звучит в оркестре. Иван прислушивается. У него просияло лицо. Он узнает родные голоса.
И в а н (тихо). Мама…
Г о л о с м а т е р и. Ваня, Ванечка. Кровинушка моя… Зачем же ты так-то?.. Добровольцем-то зачем, а?.. Тебе же до восемнадцати еще полгода… Мобилизовали бы, ну тогда бы и пошел, а пока бы дома эти полгода прожил. Весна скоро… Пахать, сеять начнем… Земля-то наша весной духовитая…
Г о л о с о т ц а. Хватит тебе, мать. Помолчи! Вот уж баба, она баба и есть… Сын правильно решил свою задачу. Чего ему ждать еще целых полгода? Война идет. Его два брата уже тама… Он комсомолец… Нехай идет. Наш Иван — крепкий парень. Любую тяготу осилит. Трудно будет — промолчит. Горько будет — не заплачет. Ведь так, Иван? Иди, Иван, иди! Не бойся… Главное — крепче держись за землю. Не давай никому ее, родную… Держись, хоть что. Помни: земля робких не любит. Думай так: тебе земля своя родная, а фашисту она чужая, ему хуже. Он нехай и боится, а ты — нет…
И в а н (улыбаясь). Батя… (Восхищенно.) Он скажет…
Г о л о с о т ц а. Ну, прощай, Иван. Целуй мать, обнимай меня… а то вон уже бежит, запыхалась вся, Верочка — твоя подружка… Прощайся с ней, прощайся… Мы с матерью отойдем в сторонку…
И в а н (тихо, нежно). Вера… Верочка… Березка моя.
Г о л о с В е р ы. Ты, Ваня, верь, верь! Я тоже тут не останусь… Я уже была в военкомате. Зачислили… Санитаркой пойду. Ты, Ваня, верь, верь!!! Я найду тебя… Я догоню тебя, догоню-ю-ю…
Г о л о с м а т е р и. Ваня, Ванечка-а!.. Возвращайся живой!.. Хоть раненый, а только живой чтоб… (Кричит.) Да застегнись, застегнись, Ваня… Мороз-то вишь какой… Простудишься… Зябко очень…
И в а н (после паузы). Зябко. Верно. (Обнимает свои плечи руками.) Очень холодно. Что такое? Жара, все горит, а холодно? (Серьезно.) Просто смешно.
Из-под другой шинели показывается такая же стриженая, как и у Ивана, голова М и т и.
М и т я. Ничего не смешно. Мне тоже холодно, Ваня. Это от страха… Я только тебе это говорю, я читал, что так бывает…
И в а н. Ну, ты скажешь, Митя. (Накрывается шинелью.)
М и т я. А отчего у тебя, Ваня, губы черные?
И в а н. А у тебя?.. От жары это.
М и т я. То холодно, а то от жары…
И в а н. Ты, Митя, главное — не бойся, ясно? Держись за землю крепче. Она не выдаст.
Пауза.
М и т я. Вань, а Вань? А ты не боишься? Только по совести… тут мы одни…
И в а н. По совести… Нам нельзя бояться, мы солдаты.
М и т я. Храбришься.
И в а н (сердится). А зачем мы добровольно пошли на войну? Бояться, да? Нет, брат, пошел на войну — храбрись!
М и т я. Ой, не знал я, что такая война бывает!.. Первый бой целый день и такой страшный… Тебе хорошо, Ваня, ты не боишься… А я… Я весь оглох, а тут еще нога… рана… пить все хочется. Жара…
И в а н. На, попей вот, полфляги осталось.
М и т я (берет флягу, пьет). А ты?
И в а н. Я потерплю. Тебе надо. Ты раненый.
М и т я. Спасибо, Ваня. Ты и катушку, и аппарат, и меня тащил. Ты устал, Ваня, отдохни, пока тихо… И только ты, пожалуйста, не говори, что я боялся, никому не говори, ладно?