С м о л к а. Олег, что же ты молчишь? На, я для тебя захватил в буфете. (Дает ему бутылку кефира и булку.) Говори, Олег!
Олег молчит.
Л е н я. Он уже охрип от этого мероприятия! (Смеется.)
С м о л к а (выходящему из дверей с вещами здоровенному парню). Куда собрался? Не пущу!
Л о м о н о с (чрезмерно ласково). Вася, отвали в сторонку, так? (Повышая голос, берет Смолку за ворот.) Ты же знаешь, Вася, что я кефиру не пью. Непьющий я, так?
И р т ы ш (Ломоносу). Вадим, не трогай Смолку. Это страшный человек. Он мешок книг прочел, «Войну и мир» наизусть знает!
Л о м о н о с. «Мешок книг наизусть»! Ха-ха-ха! (Восторженно, ко всем.) Вот дает, собака Иртыш!
С м о л к а (Ломоносу). Чему ты, собственно, обрадовался? Тому, что семь классов и то не осилил, дурочкин зять?! Ну, люблю книги. Это позор, да? В них всё! (Вынимает из кармана брошюру, раскрывает.) Вот, например… (Хочет читать.)
И р т ы ш (опережая Смолку). Все хорошо, что неплохо, и все плохо, что нехорошо! Волга впадает в Каспийское море! Мед слаще критики! Поднимай, Вася, окурок на принципиальную высоту! Дави нас своей высокой «ерундицией»!
Все смеются.
Л о м о н о с. Волга впадает… Мед слаще… Окурок принципиальный… (Падает на крыльцо, нарочито громко смеясь и корчась.) Помираю… Раскалываюсь… Ой, ой! Вот дает, собака Иртыш!
И р т ы ш (строго Ломоносу). Передохни, Вадим. (Смолке.) Вася! А своими словами, не из газет чтоб, можешь? Чтоб твое умное тире пламенное слово за печенку нас всех взяло, можешь или…
С м о л к а (взрываясь). Могу! С ударной комсомольской стройки бежите? Дезертиры! Трусы!
П е т я. Ого!
Л е н я. Да-а…
И р т ы ш. Ну вот это сразу видно, что не из газеты. Молодец, Вася, молодец!
Л о м о н о с. Молодец?! Он бросил всем нам грязный намек, а мы… (Берет Смолку за ворот.) Иртыш, давай директиву! Как его стричь? Ежиком или боксом? Мне все равно…
О л е г (ловко отводит руку Ломоноса и загораживает собой Смолку). А мне не все равно.
Л е н я (Пете). Петя, кажется, запахло жареным. Слышишь?
На крыльцо выскочила С о н ь к а. Она в белом халатике, с прической «конский хвост».
С о н ь к а. Ой, как интересно! (Ни к кому не обращаясь.) Они будут драться, да?
Л о м о н о с. Драться? Ха-ха-ха! С кем? (Олегу и Смолке.) Эй, вы! Станьте друг на друга! Так? Хоть для видимости, что ли. Вы же меня дисквалифицируете!.. (Замахивается.)
И р т ы ш (Ломоносу). Отставить!
Л о м о н о с (покорно опускает руку). Как скажешь, Рома! Я только хотел провести среди них небольшую воспитательную работу… (Отходит.)
С о н ь к а (разочарованно). Значит, драки не будет? Ой, как неинтересно… У нас в Таганроге, бывало, ребята как!.. (Ко всем.) Мальчики, обеденный перерыв кончился. Берите кому что надо, а то закрою буфет! (Исчезает.)
П е т я (Лене). Леня, мы ничего не забыли в дорогу?
Л е н я (показывает авоську с продуктами). Здесь трехсуточный энзе!
О л е г (вслед Соньке). Соня, выдай сухой паек на дорогу нашему бывшему товарищу Роману Иртышеву, В дороге тоже могут быть трудности!
И р т ы ш (подходит к Олегу). Трудности? А ты объясни мне популярно, что это такое? Трудностей мы испугались? Это хочешь сказать? Смотри, из какого общежития бежим! Паровое отопление, горячая вода, телевизор! А почему все-таки бежим?
О л е г. А потому, что не строить ты сюда приехал — за славой, за длинным рублем! А тут… Рубли стали короче, а славы…
И р т ы ш. Ладно! Славу оставим в покое. А рубль? Рубль тоже советский, и я его хочу честно заработать! А ты мне его обеспечил, бригадир?
П е т я. Ни рубля, ни славы!
И р т ы ш. Пять месяцев живем. Из них — два с половиной простаиваем! Рядом, смотри, мощные краны, бульдозеры, экскаваторы, а мы — раз, два, взяли!..
Л о м о н о с. И сорок процентов зарплаты!
С м о л к а. Временное положение…
Л е н я. Временное? (Достает книжку.) Вот она, трудовая! Июль — семьдесят три рубля. Август — шестьдесят! Сентябрь — тоже!
И р т ы ш. На другой стройке о нас иначе думать будут.
Л о м о н о с. Золотые руки, так?
И р т ы ш. Мы — монтажники-высотники, а ползаем по земле, простаиваем по полмесяца. Мы — верхолазы высокой квалификации, а нас — на штукатурку, на сантехнику…