Л о к к. Не останешься. Я сам тебя выгоню. (Достает из ящика стола бумагу.) Помнишь, ты как-то подал мне заявление об уходе…
К е л ь д е р. Около года назад?.. Оно не действительно!
Л о к к. Видишь ли, даты ты не поставил… а я — гляди… (Берет карандаш.) Тотчас же наложу резолюцию. Запомни — директор пока я. Я еще не передал станцию, мое слово — закон. Все счета, по которым ты ждешь денег, мы тщательно проверим.
К е л ь д е р. Брось, Локк… Шуток не понимаешь…
Л о к к. Я хорошо понимаю шутки. Я пишу, видишь… Как тут сказано: «Прошу немедленно освободить…». (Пишет.) «Немедленно уволить… и отдать под суд. Кустас Локк… июнь тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года». Так! Завтра ищи себе новое место, через неделю освободишь квартиру. А теперь можешь идти спать. Спокойной ночи.
К е л ь д е р. Товарищ директор… как же так? У меня семья! Квартиру… только получил…
Л о к к. А когда ты колхозы обманывал, то не думал, что и там живут люди?.. Уходи…
К е л ь д е р. Товарищ директор…
Л о к к (встает из-за стола). Вон!
К е л ь д е р пятится к дверям, уходит.
Так… так… (Берет трубку.) Шестьдесят один. Вилья?.. Это Локк, добрый вечер. Передаю вечернюю сводку… Настроение? Среднее. Только что уволил Кельдера… Вместо него? Есть тут у меня один парень из той же бригады — Пээтер Лаанепю… Да-да, тот самый, что дрался с Тыльдсеппом. Два года работает, хорошо показал себя… Записываешь? В «Койте» скосили семнадцать гектаров, неплохо для первого дня. (Пристально смотрит на генеральный план.) Да, слышу… Да-да… паров поднято пять гектаров. Следующий «Аренг». Скошено двенадцать гектаров… (Садится.)
Входит М а р и - Э л ь т с.
М а р и - Э л ь т с (спешит к Локку). Кустас!
Л о к к. Одну минуту, товарищ Вилья. (Встает. К Мари-Эльтс.) Что случилось?
М а р и - Э л ь т с. Тебе тяжело сейчас… А я… Кустас… такая плохая… Прости меня, Кустас…
Л о к к. Мари-Эльтс… Мари-Эльтс… Я давно тебе все простил. Все…
Поздняя осень 1954 года. Просторная комната с плитой в старом деревянном доме. За окном дождь. М а р и - Э л ь т с, в домашнем платье, убирает комнату. Звонит телефон.
М а р и - Э л ь т с. Да?.. Квартира председателя колхоза «Победа социализма»… Да, я. Добрый вечер… Нет, Роланд… Нет, я так устала, настроение прескверное, не надо, не приезжай… Не знаю. Неспокойно на сердце. Ведь для него это… Нет-нет, пожалуйста, не приезжай сегодня. Надо обдумать, нельзя так… Алло? Алло? (Кладет трубку, возбужденно и вместе с тем растерянно ходит по комнате.)
С топором в руках входит Л о к к, с улицы доносятся голоса и смех.
Л о к к. Видишь, дотемна задержались! Далеко идти…
М а р и - Э л ь т с. Вода высоко?
Л о к к. Все время прибывает… Завтра было бы поздно… Ну и дождь! Слякоть!
М а р и - Э л ь т с. Как ты наследил! Только что вымыла пол…
Л о к к. Что — пол! (Ставит топор у стены.) Люди промокли и продрогли… (Кричит с порога.) Где вы застряли?..
Входят Р и й н е, П э э т е р, К и л ь к, П а ю, Х а м м а с, м о л о д а я и п о ж и л а я ж е н щ и н ы.
К и л ь к. Добрый вечер. Эх, хозяюшка, надо бы согреться, угости-ка водочкой!
Р и й н е. Милая Мари-Эльтс, не сердись, мы малость промокли…
П а ю. Не малость, а еще как! Рийне, садитесь поближе к плите.
П э э т е р. Мари-Эльтс, не найдется ли у тебя что-нибудь накинуть Рийне на плечи?
Р и й н е. Не надо, Пээтер! Не беспокой людей.
К и л ь к. Выпить бы, не то все простудимся!
Х а м м а c. Верно, поищи-ка, директор…
К и л ь к. Да запомнишь ли ты когда-нибудь, что Локк давно уже не директор, а честный председатель колхоза? Сейчас он поставит на стол бутылочку.
Л о к к (смеется). Поставлю, поставлю… Припасена у меня одна бутылочка… (Выходит.)
Р и й н е. Сено-то все-таки спасли. Не затопило.
П о ж и л а я ж е н щ и н а. Кто знает, заплатят ли за эту работу дополнительно?
Р и й н е. Конечно.
П о ж и л а я ж е н щ и н а. Интересно, сколько? Там было пять больших стогов…
К и л ь к. По меньшей мере четыре — твои!
П о ж и л а я ж е н щ и н а. Помолчи, Кильк. Тебя не спрашивают. В твое время шиш мы видели…
К и л ь к. Пора бы, дорогая, перестать валить на Килька.