К р и й с к. Почему ты не сказала мне сразу?
М а р и - Э л ь т с. Ты тогда три дня пьянствовал с таллинскими дружками! Видишь, какой у нас календарь… тогда, когда ты три дня пил, тогда, когда ты два дня пил…
К р и й с к. Ну-ну! А в другое время? Разве я мало работаю? Без передышки. К тому же коньяк и вина существуют не для того, чтобы их выливали! Назови мне хоть одного трезвенника и скажи, что выдающегося он сделал.
М а р и - Э л ь т с. Тошно мне.
К р и й с к. Выпей рюмочку коньяку.
М а р и - Э л ь т с. Разве это жизнь? Пьянство, безделье…
К р и й с к (зевает). Ну и жарища… хоть и впрямь кукурузу разводи. Ты спросила, когда он думает дать тебе развод? Пора уж.
М а р и - Э л ь т с. Оставь этот тон. Опротивела мне эта жизнь.
К р и й с к. Какой тон? Графиня… Чем плохая жизнь у тебя?.. Ходишь в шелках, в бархате… Почти всю зарплату отдаю тебе, а это немалые деньги! Ни в чем у тебя нет недостатка…
М а р и - Э л ь т с. Я ничего от тебя не требую.
К р и й с к. Может, тоскуешь по избе с закопченными стенами и потолком? Может, о мрачном калеке мечтаешь?
М а р и - Э л ь т с. Замолчи! Ты в самом деле подлый…
Пауза.
К р и й с к (тихо). Разреши налить тебе рюмочку? Нет? Ну, как знаешь… (Пьет.)
Звонит телефон.
(Берет телефонную трубку.) Крийск слушает… Да… Ждут? Ну и что? Жизнь состоит из ожидания… Напрасно, напрасно ждут. Я занят, готовлю проект решения… Да-да, очень важно!.. Нет, должен ехать в Таллин на совещание… Пусть приедут в другой раз… Что? Комиссионный товар?.. Сколько?.. Гм!.. Сейчас заскочу. Хорошо. (Кладет трубку, смотрит на часы.) Тьфу ты, черт, как поздно! (Тоном приказа.) Мари-Эльтс, быстро одевайся, поедем.
М а р и - Э л ь т с. Я не поеду.
К р и й с к. Через полчаса мы выезжаем. (Насвистывая, уходит.)
Мари-Эльтс расхаживает по комнате, убирает, настроение подавленное. К р и й с к возвращается в верхней сорочке и брюках, повязывает галстук.
Опаздывать на совещание нельзя. Я исчезну на несколько минут, потом заеду за тобой и покатим! Так?
Мари-Эльтс молчит.
Почему ты молчишь?
М а р и - Э л ь т с. Что же мне говорить?..
К р и й с к. Все равно что! Хоть выругайся… Или скажи, как любящая жена, что-нибудь хорошее, нежное…
М а р и - Э л ь т с. Я тебе не жена.
К р и й с к. Оригинально! (С усмешкой.) Мне ты не жена, Кустасу Локку тоже больше не жена, — кто нее ты?
М а р и - Э л ь т с. Потаскуха!
К р и й с к. Что?
М а р и - Э л ь т с. Потаскуха, жалкая дрянь…
К р и й с к. Что это значит? Ты ведь живешь со мной!
М а р и - Э л ь т с. Вот потому я и дрянь.
К р и й с к. Мари-Эльтс! Я не разрешаю тебе говорить так. Человек, который живет со мной… Чем ты, проклятая женщина, приворожила меня? Кто ты? Бабочка, которая летит на огонек поярче? А… не все ли равно! Я хочу, чтобы и перед законом у нас все было в порядке. Кустас Локк должен дать развод.
М а р и - Э л ь т с. Наших отношений уже не исправишь.
К р и й с к. Перестань капризничать.
М а р и - Э л ь т с. Я не хочу второй раз страдать из-за тебя.
К р и й с к. Решила быть осторожной? Ничего, поженимся и…
М а р и - Э л ь т с. Я никогда не буду твоей женой.
К р и й с к. Третий на примете?
М а р и - Э л ь т с. Знаешь, Роланд, только Марике удерживает меня здесь.
К р и й с к. «Марике», «Марике»…
М а р и - Э л ь т с. Почему ты не любишь Марике?.. Глупец! Не похожа, видите ли, на него…
К р и й с к. Вот именно! Это оскорбительно. Все считают ее ребенком Кустаса Локка! А будь она похожа на меня… (Смотрит в зеркало.) Какое выразительное лицо!
М а р и - Э л ь т с. Распухшее от пьянства. Кто ты? Бюрократ? Да! Торгаш? Да! Тебе бы только продать да купить… Ты скоро станешь совсем бесчувственным. Чудовищем!
К р и й с к. Бесчувственные люди сильные. А чудовища? Они, вероятно, в какой-то степени интересны! Но извини, почему, собственно, ты меня оскорбляешь? Я не вор, не обманщик! Мне, к сожалению, некогда спорить. Одевайся скорее! (Берет пиджак, выходит.)
Слышится шум мотора. Мари-Эльтс нервно ходит по комнате, достает с полки старую книгу, едва слышно говорит что-то про ремонт тракторов и с горькой улыбкой бросает книгу на стол. Хватается руками за голову, берет порошок, но, бросив его, наливает рюмку коньяку, пьет, успокаивается. В открытых дверях появляется К у с т а с Л о к к. Он заметно постарел, опирается на палку. Мари-Эльтс наливает новую рюмку.