Март, помрачнев, спускается вниз. Анника останавливается еще раз, на ее лице сожаление. Март смотрит на нее. Анника сразу принимает холодный и равнодушный вид. Март быстро взбегает по ступенькам. Анника входит в свою комнату и запирает перед Мартом дверь. Входит м а т ь.
Март Туйск медленно спускается вниз, подходит к столу и кулаками опирается на него. Долгая пауза. Март начинает перелистывать дневник.
М а т ь (вздыхает). Я так и думала… Постелю тебе где-нибудь здесь. Может, ляжешь в моей комнате? (Быстро убирает со стола.)
М а р т. Я буду спать тут, под лестницей.
М а т ь. Будешь, как пес, сторожить ее дверь? Сторожи-сторожи… Раньше и я спала здесь — каждую ночь.
М а р т. Каждую ночь?
М а т ь. Да. Под этой крышей Педаяс не ночевал ни разу. (Пауза.) Теперь обязанности дворового пса возьмешь на себя ты…
Март невесело улыбается, ходит по комнате, рассматривает отдельные предметы, фотографии; снимает со стены в нише шахтерскую каску.
Это отцовская…
М а р т (вешает каску на прежнее место, останавливается перед чучелом рыси, затем переводит взгляд на стену над кушеткой). Тут всегда висела моя двустволка.
М а т ь. Да. А кто тебе велел ломать ружье о голову этой рыси! Красивое было ружье… Тоже одна из твоих глупостей.
М а р т. Глупость? Раненый зверь набросился на моих собак, а у меня кончились патроны… Откуда ты знаешь этого Райесмика?
М а т ь. Это славный человек. У него доброе сердце.
М а р т. Доброе?.. А ты не ошибаешься?
М а т ь. Нет. Ничего не значит, что он был выслан… Помню, недели три тому назад остановился он у нашего забора. Спросил, я ли Лээна Туйск. Сама не знаю почему, но я вдруг почувствовала, что за словами Райесмика стоишь ты, сын. Так и вышло. С тех пор я и стала ждать тебя домой. Райесмик заходил каждый день, иногда и по два раза… Помогал как мог. Такой отзывчивый. Хотел даже воду носить, да Анника, доброе дитя, сама с такими делами отлично справлялась. Хорошую жену потерял… (Достает простыни, стелет на кушетке.)
М а р т. Скажи, мать, как относится народ к Советской власти?
М а т ь. Как я могу…
М а р т. Ну, ненавидит или равнодушен? Возможно, примирился? Или считает своей?
М а т ь. Всякие есть…
М а р т. А ты, мать?
М а т ь. Я? Я рабочий человек, я, конечно, считаю своей. А ты?.. Накипело на душе? Ничего, начнешь работать — пройдет… Да ты ровно и не слышишь меня?
Март садится, охватывает голову руками, на его лице злое, отчаянное выражение, взгляд блуждающий. Наверху слышны шаги Анники.
(Прислушивается, подняв голову, проводит рукой по волосам Марта.) Ничего, все обойдется. У женщин сердце отходчивое… Только живи честно. Тогда… кто знает? Главное — в работе себя покажи, чтоб в тебе не обманулись. Почему ты так смотришь?.. Ох, сынок, видно, исковеркали тебя эти годы немало… Станешь ли ты настоящим человеком? Жаль, не видишь сейчас своего лица…
З а н а в е с.
Действие второе
Там же. Только картон с библейским изречением висит теперь над шкафом. Прошло два месяца. За окном осень, видна желтеющая листва деревьев.
Справа, около двери, на скамеечке стоит м а т ь. Она с усилием прикрепляет к косякам гирлянду из листьев брусники. Стол накрыт по-праздничному. На нем крендель с четырьмя свечами.
Слева появляется А н н и к а. Она снимает в передней пальто и галоши и проходит в комнату.
А н н и к а. Здравствуй, мама. Почему ты не подождала меня, я бы помогла.
М а т ь (слезая со скамеечки). Здравствуй, дочка. Да ведь вы с Мартом оба устали, наработались. Нескладно у шахтеров получается: отработаешь в ночную с субботы на воскресенье и весь выходной отсыпаешься. День и пропал. Я думала, ты тоже еще спишь. Гуляла? Ночью холодно было, вот и деревья уже почти голые…
А н н и к а. Что?.. Что ты сказала? Деревья? Да, правда.
М а т ь. Осень. Листья так и сыплются. Все старое уходит, чтобы весной новое народилось… Утром уложила Марта в своей комнате. Сказала, что хочу здесь прибраться. Он был такой сонный, что, кажется, и не сообразил, какой сегодня день… И я ни слова не сказала! Гляди, и стол уже накрыла. Красиво?
А н н и к а. Да.
М а т ь. Анника, споем вместе… Правда, странно будить песней в такое позднее время, но что поделаешь… Голос у меня дребезжит, стара стала, а с тобой… Споем?