М э э л а. Мои слова кажутся вам трескотней? Мне очень жаль.
Пауза.
А д а м. Ваши слова, Мээла, правильны, как газетная статья. Ваша забота о развитии живописи в Советской Эстонии трогательна. Только не в тот адрес…
М э э л а. Почему — не в тот?
А д а м. Я надеялся, что хоть в этом доме избегну подобных разговоров. Я хотел укрыться здесь… укрыться… укрыться…
М э э л а. От таких разговоров? Значит…
А д а м (прерывает). Я не знаю, от чего или от кого. Может быть, от браконьера или оборотня, который таится во мне!..
М э э л а. Обиделись все-таки? Вероятно, я не очень обдуманно говорила… Простите.
А д а м. Пустяки… (С некоторой театральностью.) Я и так конченый человек! Я приехал сюда, думал тихо прожить здесь зиму, не пить, работать, а…
М э э л а. Я?
А д а м. Вы.
М э э л а. Мешаю… Твоя информация, отец, оказалась поразительно точной.
А д а м. Информация… обо мне?
М э э л а. О вас.
А д а м. Что-нибудь нелестное?
М э э л а. Да. Судя по тому, что я слышала, вы плохой человек.
А д а м. Да, плохой…
М э э л а. Очень плохой!
А д а м. Вполне возможно… А не допускаете ли вы, что даже очень плохой человек — человек и может оказаться в беде? Право, мне стыдно… но я все-таки не уеду. Что меня ждет в городе? Просроченные договоры, всякие другие неприятности…
М э э л а. Но почему же вы не выполняете свои обязательства?
А д а м. Почему?.. Я растерял себя. Нет у меня в последнее время сил, чтобы сосредоточиться, довести до конца начатое. Вероятно, нервы сдали… Вот и думал — возьму длительный отпуск…
Я а г у п. Здесь тебе оставаться нельзя.
А д а м. Хоть на несколько недель, Яагуп… (Длинная пауза.) Знаете, почему я именно сегодня приехал сюда? Завтра в Таллине будут обсуждать мое творчество. Вот я и уехал. Без меня легче говорить обо мне правду…
Я а г у п. Полагаешь, тебя не ждет там ничего хорошего?
А д а м. Ничего хорошего…
Я а г у п (с плохо скрываемым удовольствием). Выходит, дела твои в самом деле плохи… Так, так, так…
М э э л а. Испугались, что вас станут критиковать?
А д а м. Боялся услышать правду. Добрые друзья посоветовали: уезжай — то-то у них вытянутся лица! Пускай обсуждают без тебя! Впрочем, и обсуждать-то тогда не станут, окаянные…
М э э л а. Окаянные?
Пауза.
А д а м. Хоть на несколько недель подальше от них… Снова спал бы на этих нарах… Яагуп?..
Я а г у п. Нет.
А д а м. А вы, Мээла? Тоже не разрешаете?
М э э л а. Вероятно, это может решить только Килль.
А д а м. Килль?..
М э э л а. Да! Мой муж Килль… (Понимая, что допустила оплошность, испуганно смотрит на Яагупа.) Но он… он так скоро не придет.
А д а м. Килль… Килль?!. Яагуп, как зовут твоего приемного сына?.. Неужели — Килль?
Я а г у п. Ты же слышал!
А д а м. Бог мой, когда-то, на заре жизни… Мы сидели втроем в этой комнате, вот такое же огромное пламя пылало в очаге… Ведь было так, Яагуп?
Я а г у п. Ну, сидели.
А д а м. Ты сказал Марии: «Ты, я и маленький Тийт…» Ведь сказал?
Пауза.
Я а г у п. Ну, сказал.
А д а м. А… «Ты, я и маленький Килль…». Кто это сказал? (Задумчиво.) Как мила была Мария… Погоди, здесь должны быть эскизы?..
Яагуп отходит назад, стоит спиной к остальным, поглаживает рогатину.
Разве они не сохранились, Яагуп?.. Портреты…
М э э л а (подходит к карте районов и закатывает ее наверх). Вот они.
А д а м. А, старина Адам… (Подходит к портрету и двумя руками берется за раму.) Бог мой, как я был молод тогда, в этом доме… Непостижимо… Какие надежды ты подавал, старина Адам, — и каким завистливым брюзгой, жалкой образиной стал… Ах, черт! Как ты мечтал и как любил… Но ведь и Мария?.. (Тихо.) Кто за твоей спиной, старина? (Переворачивает портрет.) Мария! Здравствуй, Мария… Если бы можно было начать все сначала! Ты, я и маленький Килль… Как ты тогда смотрела на меня, как смотрела!.. Она нравилась тебе, Яагуп, не так ли? Ты хотел жениться на ней… Так?
Я а г у п. Хотел.