А д а м. Как ты прекрасна, Мария… как прекрасна и добра! (Яагупу.) Ты заметил, я никогда не расспрашивал тебя о Марии…
Я а г у п. Почему?
А д а м. На то были причины… (Пауза.) Но почему однажды в ее глазах вдруг появилось такое отчаяние?.. И она разрешила рисовать себя… Я спросил ее: «Тебя Яагуп обидел? Или кто-нибудь другой?» Она не ответила ни «да», ни «нет»… только глаза потемнели еще больше… Ты, верно, не помнишь, Яагуп!
Я а г у п. Не помню.
А д а м. Ты не умел к ней подойти. Уже тогда было ясно, что ты не умел!
Я а г у п. Не умел. (Кричит.) Не умел!!! (Подходит, хватает Адама за грудь.) Когда можно было — действительно не сумел!
А д а м. Отпусти, пожалуйста. Это мой самый любимый пиджак, а бархат и так уже потерт…
Яагуп отпускает Адама.
Вот видишь, порвал… Ну, да он старый… Упустил Марию и не можешь успокоиться? Да, бывает… Где сейчас Мария? Что с ней?
Я а г у п. Ты уехал, а потом у нее родился ребенок.
А д а м. Я слышал об этом…
Я а г у п. Вот оно что! Слышал! А Мария… давно умерла.
Длинная пауза.
А д а м. Ах черт, как нелепо устроена жизнь… (Идет в комнату налево, приносит чемодан, подходит к очагу, шарит у стенки, находит старую стамеску, взламывает замок чемодана и вынимает оттуда несколько раз перевязанный веревкой пакет; начинает распутывать узлы.) Умирают красивые, хорошие люди… Почему? А я вот живу… Кому от меня польза? Искусство ли то, что я создаю?.. Скоро состарюсь — что я оставлю? Какие следы? Долго ли они, жалкие, продержатся? Их скоро затопчут… (Пауза.) В этом пакете несколько бутылок коньяку. Я положил их в чемодан, чемодан закрыл на ключ и ключ выбросил из окна вагона. Характер!
М э э л а. А теперь взломали замок…
А д а м. Эти узелки я завязал нарочно, чтобы отделить Адама от алкоголя. Я решил: пока буду развязывать каждый узел, успею серьезно поразмыслить о вреде алкоголя и мудром решении правительства бороться с пьянством… (Снимает с пакета обертку; бутылки завернуты еще в один слой бумаги и снова перевязаны веревкой со множеством узелков.)
Мээла смеется.
Не смейтесь, Мээла! Это как в жизни. С превеликим трудом распутаешь сегодня одни узлы, а назавтра тебя ожидают новые…
Я а г у п. Зря корпишь над этими узлами. Уж я-то знаю, какой ты, когда пьян. В этом доме тебе не пить!
А д а м. Но у Мээлы день рождения…
Я а г у п. В этом доме спиртного не пьют, будь хоть десять рождений!
А д а м (прерывает свое занятие). Между прочим, именно тебе не мешало бы опрокинуть стаканчик… (Сует в рот сигарету, чиркает спичкой.) Посмотрите, Мээла, что творится с моими руками… Удивительно, как дрожь сердца передается рукам! (Смотрит на портрет.) Мария…
Я а г у п (кричит). Прекрати!
А д а м. Какой ты тугодум и сколько в тебе злости! Красивая девушка несколько преждевременно обзавелась ребенком. Ну что тут такого? Очевидно, она не была лишена чувства юмора, раз назвала своего сына Киллем… (Снова рассматривает портрет.) Возможно, этот эскиз удался мне больше, чем сам портрет… Да, Мээла, сколько людей спрашивали у меня: что страшного сотворили с этой молодой женщиной — у нее такие безумные глаза?
Пауза.
М э э л а (тихо). И что же вы отвечали?
А д а м. Да ничего… Кому дано понять душу женщины? Удивительно… Ваш муж — сын Марии, это ясно. Но почему она назвала Киллем? Этого никому не понять…
Я а г у п. Я понимаю. Слышишь? Понимаю!
А д а м. Мээла, вы предпочитаете пьяных или трезвых грубиянов?
М э э л а. Ни тех, ни других.
А д а м. Отчего вы вздыхаете, Мээла? Это мне следовало бы горевать — и я горюю… Почему в тот раз я не забрал Марию с собой? Кто знает — возможно, я стал бы порядочным человеком. И Мария жила бы…
М э э л а. Возможно…
А д а м. Вы, по-моему, очень хорошая девушка, Мээла… И Мария была хорошей… Вы наивнее или по крайней мере кажетесь такой. Стойте так… Интересно было бы написать ваш портрет.
Я а г у п. В этом доме ты не сделаешь ни одного мазка. Здесь ты отмалевался.
А д а м. Жаль.
М э э л а. Скажите, вы все же любили Марию? Простите меня…
А д а м. Нет-нет, ничего. Не будь Марии, я обо всех женщинах думал бы дурно.
М э э л а. Ну и?..
А д а м. Как любопытны женщины… К сожалению, ничего пикантного я не расскажу. Да! Я лишился Марии… (Яагупу.) В то время я думал, что Мария верна тебе! Как глуп ты был…