К с е н и я П е т р о в н а. Верно сказал — сильна советская держава. Не то, что прежняя Россия. А что учетчиков много, и партия говорит. Но ведь ты только недостатки видеть хочешь, а хорошего не замечаешь, куриная слепота!..
К а р г и н. Вернемся, однако, к документу. В нем черным по белому написано, что Николай Логинов оказывал неоценимые услуги в борьбе с большевиками…
П о т а п о в. Читал.
К а р г и н. Как это понимать?
П о т а п о в. Так, как написано.
К а р г и н. Именно?
П о т а п о в. Чего ты ко мне привязался?! Написано так, как было, а было так, как написано. Давай говорить начистоту!
К а р г и н. Этого я и хочу.
П о т а п о в. А коли хочешь, так слушай: ни я, ни прочие, которые этот документ подписывали, зря заступаться за Логинова не стали бы. Большевики тогда хотели нас сокрушить, а мы их. Примирения быть не могло: кто кого! Как теперь у вас поют, это был «последний и решительный бой». А Логинов в этом бою стал перебежчиком — на белых работал. За это мы его и спасли. Видишь, я прямо говорю, не скрываю… Да, был я врагом Советской власти, был! За это полным рублем расплатился, чистоганом, задолженности за мной нет! Теперь смирился — нет власти аще не от бога. А ежели второй раз взыскать захотите — не боюсь! Мне восемьдесят пятый год пошел, можете мне соли на хвост насыпать, на том свете и следователи не страшны. Им, пожалуй, там хуже придется, чем нам, грешным.
К а р г и н. Речь идет не о вас. И не о нас. Речь идет о Логинове, Лука Митрофанович. В чем конкретно выразились те услуги, которые он вам оказывал, как написано, «в борьбе с большевиками»?
П о т а п о в. Ну, это сразу не вспомнишь. Ведь сколько лет прошло! И опять же забываешь преклонные лета мои.
К а р г и н. Допускаю, что сразу все вспомнить трудно. Но вспомнить придется, Лука Митрофанович.
Входит М а ш а.
К с е н и я П е т р о в н а. Тебе чего, Маша?
М а ш а. Вы требуете, чтобы тракторы к весне были отремонтированы.
К с е н и я П е т р о в н а. Требую.
М а ш а. А где подшипники? Где запасные кольца? Опять в конторе «Сельхозтехники» сказали, что нет.
К с е н и я П е т р о в н а. Как нет? Они же обещали?
М а ш а. Обещания вместо колец не вставишь.
К с е н и я П е т р о в н а. Слыхал? Вот так каждый день. Завтра, Маша, сама в район поеду. Такую им баню устрою, хоть из-под земли, а достану запчасти. Поехала бы сегодня, да ведь свадьба у нас.
М а ш а уходит.
К а р г и н. Ну, вот что, Лука Митрофанович, идите домой, все постарайтесь припомнить, а завтра я к вам приду.
П о т а п о в. Что ж, милости просим. (Круто поворачивается, выходит, хлопнув дверью.)
Каргин и Ксения Петровна глядят ему вслед.
К с е н и я П е т р о в н а. Ишь ты, как вскипел, даже с дымком.
К а р г и н. Ничего, остынет.
К с е н и я П е т р о в н а. А трудная у тебя работа.
К а р г и н. Работа нелегкая… Но нужная… Всем нужная…
К с е н и я П е т р о в н а. Радости в ней мало — людей за решетку сажать.
К а р г и н. Дело не в решетках… Дело в истине. Трудно ее иногда найти, но без нее жить нельзя…
К с е н и я П е т р о в н а. А что, приходится спасать людей, доказывать их невиновность, а в других случаях перевоспитывать. Конечно, бывает, что и без решетки не обойтись. Но и человек за решеткой тоже человек, верно? А вообще-то интересно. Да и сам-то ты интересный. Ох, потеряю я из-за тебя знамя по своей женской слабости!..
Звонит телефон.
Да. Я. Что? Мы и так пять тысяч литров молока сверх плана дали!.. Нет, хватит, самим нужно… Масленица на носу — сколько сметаны и масла пойдет, это вы понять можете?.. Мы ведь в Нарыме живем — не по два блина едим. (Смеясь.) Что, сам в гости приедешь? Давай-давай! (Кладет трубку, Каргину.) Секретарь райкома.
Звонит телефон.
Слушаю. Да, правление колхоза «Заря». Правительственный разговор? Да-да. Каргин здесь. (Каргину.) Вас.
К а р г и н (берет трубку). Да. Каргин у телефона. Хорошо. Жду. (Ксении Петровне.) Я дал телеграмму секретарю ЦК, что еду сюда. Вот он и… Здравствуйте, Сергей Иванович! Да-да. Потапова вызывал и только что говорил. Полностью подтверждается позиция Колотова. Полностью. Подробности сообщу завтра. Так что круг замкнут, Сергей Иванович. К сожалению, замкнут.