Л а р ц е в. А какой был раньше?
В е л ь м у т. «Генрих». Я получила это в сорок первом году в Женеве, когда стала агентом американской разведки. Тогда я имела дело с генералом Маккензи. После подписания контракта меня перебросили в Берлин.
Л а р ц е в. Контракта?
В е л ь м у т. Ну, ангажемента, если хотите. Были оговорены условия, я подписала обязательство, мне дали задание, я его приняла. Типичный контракт, как при всякой сделке.
Л а р ц е в. Но эта сделка могла вам стоить головы, Анна Вельмут.
В е л ь м у т. Когда акробат работает под куполом цирка, это тоже может стоить ему головы. Но это его профессия.
Л а р ц е в. Вы хотите сказать, что являетесь профессиональной шпионкой?
В е л ь м у т. Это опять-таки вопрос терминологии. Если человек работает на вас, то вы, я полагаю, именуете его разведчиком? Но если он работает против вас, вы называете его шпионом. В этом, конечно, есть логика. В годы войны, работая на американцев, я тем самым работала на вас, поэтому хотя бы в этот период рассматривайте меня как разведчицу. Ну а в послевоенное время, когда я стала работать против вас, считайте меня шпионкой. Спорить не буду! Да, я профессионалка. До сорок второго года я работала на французов, но потом перешла к американцам. Я никогда не сочувствовала Гитлеру.
Л а р ц е в. А кому вы сочувствуете?
В е л ь м у т. Главным образом самой себе. Можно еще сигарету?
Л а р ц е в. Возьмите всю пачку.
В е л ь м у т. Вы очень любезны. (Закуривает.)
Л а р ц е в. Скажите, Анна Вельмут, чем вы объясняете свой провал? Ведь вы опытный человек.
В е л ь м у т. Ума не приложу!.. Я нигде себя не выдала, до ареста за мной не велось наблюдения, даже самого тонкого, — я бы сразу это срисовала, поверьте моему опыту! Я всегда работала в одиночку, и, следовательно, меня никто не мог выдать… Все эти дни я задаю себе один и тот же вопрос: кто меня провалил? Иногда мне приходит на ум, что меня просто обменяли. Если так, то хоть на что нибудь стоящее?
Л а р ц е в (смеясь). Мы не занимаемся обменными операциями, можете не сомневаться. А почему вам пришла в голову такая странная мысль?
В е л ь м у т. Мне показалось, что в последнее время ко мне ослабел интерес. Майор Пирсон встречался со мной редко, и у меня создалось впечатление, будто он не знает, что мне поручить. Поймите, полковник, секретный агент всегда чувствует, как и женщина, когда к нему охладевает интерес… А я ведь и женщина и агент.
Л а р ц е в. Ясно. Мы еще встретимся, Анна Вельмут. Что касается сигарет, вы их будете получать без всякого контракта.
В е л ь м у т (со странной усмешкой). За «навар»?
Л а р ц е в. Что? Какой «навар»?
Ромин кашляет.
В е л ь м у т. Это термин следователя Ромина. Он говорит, что, чем крепче «навар», том лучше суп.
Ромин снова кашляет.
Л а р ц е в. Какой суп?
В е л ь м у т. Господин следователь дал мне понять, что какой-то полковник Леонтьев связан с американской разведкой, и уверяет, что мне известно об этом со слов майора Пирсона. И что Пирсон собирался связать меня с Леонтьевым…
Л а р ц е в. А Пирсон говорил вам о Леонтьеве?
В е л ь м у т. Нет, но мне говорил о нем следователь Ромин.
Р о м и н. Чепуха!.. Было не так.
В е л ь м у т. Как это не так? Вы же упорно спрашиваете меня о Леонтьеве, хотя я понятия о нем не имею. (С усмешкой.) Впрочем, господа, если вам так нужен «навар», то пожалуйста… Уж раз я в ваших руках, почему не оказать вам такой мелкой услуги? Зачем мне жалеть какого-то советского полковника, если вы его не жалеете?
Л а р ц е в (с трудом сдерживаясь). Нам нужна только правда, Анна Вельмут, одна правда, и полная правда. Запомните это раз и навсегда… И если… если вы оговорите кого бы то ни было, то пеняйте на себя… (Малинину.) Вызовите сотрудника и отправьте Вельмут.
Р о м и н. Я отведу ее сам.
Л а р ц е в. Ну зачем же вам беспокоиться, отведут и без нас… (Бросает взгляд на Малинина, тот нажимает кнопку.)
Входит С е р о в.
М а л и н и н. Отправьте арестованную в камеру.
С е р о в. Слушаюсь. Идемте, Вельмут.
А н н а В е л ь м у т прощается кивком головы, и они выходят.
Л а р ц е в (подойдя к сидящему в кресле Ромину и глядя на него в упор). Ну, как это, по-вашему, называется, рыцарь «навара»? (Срываясь на крик, бешено.) Как вы посмели?!.