В у н д. Невозможно! Я служил в Париже в гестапо.
Г р е й в у д. Норвегия?
В у н д. Но там… Когда партизаны взорвали завод тяжелой воды…
Г р е й в у д. Ах да, я забыл! Он расстрелял там несколько тысяч заложников, генерал…
М а к к е н з и. Слушайте, Вунд, кажется, на этом шарике уже нет места, где бы вы могли спокойно жить? Разве что Испания? Хорошенькая получается география.
Г р е й в у д. Простите, генерал, есть такое место. И это не Испания.
М а к к е н з и. Неужели?
Г р е й в у д. Россия, как это ни странно. Вунд, вы знаете, что такое явка с повинной?
Вунд вздрагивает.
Отвечайте же!
В у н д. Я считаю, что на это способен только сумасшедший.
Г р е й в у д. Но если человек, которому стократ обеспечена виселица, сам приходит в советскую контрразведку с повинной в таком преступлении, за которое ему грозит максимум три года лагеря, он тоже сумасшедший, этот человек? Или он мудрец?
В у н д. А если…
Г р е й в у д. Никаких «если»!.. Вы, Иоганн Вирт, были завербованы мною. Я взял вас на испуг, воспользовавшись тем, что вы были рядовым, подчеркиваю, рядовым нацистом. Вы умирали от голода. Я велел вам пробраться в советскую зону и собирать сведения о дислокации их воинских частей. Затем я дал вам пакет для передачи одному советскому полковнику, моему агенту. Но вы не захотели рисковать и потому пришли с повинной.
В у н д. Но я же провалю вас… И этого полковника.
Г р е й в у д. Меня они знают и так. А полковник не оправдал наших надежд, черт с ним! Зато вы явитесь не с пустыми руками.
В у н д. Я хотел бы подумать…
Г р е й в у д. Когда утопающему бросают спасательный круг, он должен не думать, а хвататься за этот круг обеими руками.
В у н д. Яволь!
Входит И р м а.
Г р е й в у д. Фрау Ирма, ваш муж уезжает с моим поручением. И хочет с вами проститься.
И р м а. О майн либлинг! (Обнимает Вунда.) Почему ты так бледен?
Г р е й в у д. Мы угостили его джином, он слегка перехватил.
И р м а. О Генрих, это неразумно с твоей стороны! Твои почки! Береги себя в дороге. Я буду тебя ждать, дорогой. (Снова обнимает его.)
В у н д. Береги и ты себя.
М а к к е н з и. Слушайте, вы, освенцимские голубки, довольно!
Г р е й в у д. Да, идемте, Вунд. Я выдам вам документы.
Г р е й в у д и В у н д уходят.
М а к к е н з и. Я не думал, что вы такая нежная супруга, Ирма.
И р м а (подойдя к нему, кокетливо). Да, я хорошая жена и никогда не изменю мужу. Разве что с каким-нибудь генералом…
М а к к е н з и. Почему непременно с генералом?
И р м а. Женщины тщеславны, экселенц… (Шепотом.) И вы так милы… Но Генрих не должен ничего знать. И полковник тоже.
М а к к е н з и (вставая и отстраняя прильнувшую к нему Ирму). Вероятно, это было бы недурно, милочка, но я старый волк и соблюдаю железное правило — никогда не заводить романов с женщинами-агентами. Я вас не обидел?
И р м а. Нет. Скорее, вы обидели себя, генерал.
М а к к е н з и. Браво, Ирма! (Протягивает ей портсигар.) Курите…
Ирма закуривает. Возвращается Г р е й в у д.
Г р е й в у д. Все в порядке. Фрау Ирма, проститесь с мужем, он скоро уедет.
И р м а уходит.
М а к к е н з и. Вы хорошо подвели его к нужной черте, Грейвуд. Налейте виски.
Грейвуд наливает стакан.
(Опрокидывает его залпом.) Еще!
Грейвуд снова наливает.
(Пьет.) Трудный день! У меня не выходит из головы эта история с книжкой. Как это понять?.. Налейте еще!
Г р е й в у д. Стоит ли?
М а к к е н з и. Налейте, я сказал!
Грейвуд наливает.
(Снова пьет.) А наш общий шеф шлет шифровку за шифровкой. Ему легко командовать! Кое-кто у нас еще не понимает, что происходит в мире и чем это рано или поздно кончится…
Г р е й в у д. Вы так думаете?
М а к к е н з и. А вы думаете иначе? Не валяйте дурака, Грейвуд! Мы седые люди, старые волки, мы видим все, что есть, и так, как есть. Справедливо?
Г р е й в у д. Не совсем. Я всегда считал: плохо, когда разведчик знает слишком мало. Но еще хуже, когда он знает слишком много. Поэтому, генерал, считайте, что вы этого не говорили, а я этого не слышал.
М а к к е н з и. Недурной афоризм! Но самые лучшие афоризмы еще никогда никого не спасали. И потом так мало осталось жить, что просто глупо хитрить с самим собой. Англичане называют нашу профессию интеллигентной службой. Болваны!