Г р е й в у д. Если меня опознают даже сто ваших свидетелей, то от этого Хаджар не превратится в Грейвуда. Кроме того, все ваши свидетели — женщины. Но в Коране сказано: «И лучшая из них тоже змея!» Поистине нет бога, кроме Аллаха. И Магомет его пророк. (Молится.)
М а л и н и н. Наташа, подождите в приемной.
Н а т а ш а Л е о н т ь е в а выходит.
Л а р ц е в. Обвиняемый, ссылки на Магомета не имеют юридического значения. Тем более что при судебно-медицинском осмотре вы оказались, увы, не правоверным.
Г р е й в у д. Эта мелкая деталь, господа, — еще не повод для обвинения в шпионаже. Единственный вывод, который вы можете из этого сделать, — это, что мой отец был плохим мусульманином. Если это наказуемо по советским законам, судите его, а не меня.
Л а р ц е в. О, вы еще в состоянии острить!.. Ну что же, если вам не нравятся женщины-свидетели, пойдем вам навстречу. По вашей просьбе фрейлейн Эрна вызвала своего компаньона, господина Штумпе. (Нажимает кнопку.)
Входит Ш т у м п е.
Ш т у м п е. Честь имею, господа! Чем могу служить?
Л а р ц е в. Герр Штумпе, надеюсь, нет нужды представлять вам этого человека?
Ш т у м п е (повернувшись с Грейвуду). Всевышний, кого я вижу?! Мистер Грейвуд, весьма рад…
Г р е й в у д. Впервые вижу этого человека!
Ш т у м п е. Что?! Простите, но еще ни у кого не было оснований отказываться от знакомства с фирмой «Отто Штумпе и сын»… Я всегда вовремя платил по векселям и…
Г р е й в у д. Вы сумасшедший или провокатор.
Ш т у м п е. Что?! Дорогой, вы действительно дорогой, вы недешево мне обошлись, но я заплатил вам все, до последнего пфеннига…
Г р е й в у д. Я не Грейвуд, вы меня с кем-то путаете…
Ш т у м п е. Путаю? Когда надо было получать с меня деньги, вы не считали, что я путаю… Что здесь происходит, господа?
Л а р ц е в. Мистер Грейвуд уверяет, что он иранский доктор Али Хаджар, специалист по персидской поэзии, и что…
Ш т у м п е. Остановитесь, я могу умереть от смеха!.. Его поэзия обошлась мне в десятки тысяч марок. Как вам нравится такая поэзия, господа? Это больше похоже на мелодраму, если говорить откровенно… Я просил бы вас, господа, разрешить мне уйти.
М а л и н и н. Подождите, пока будет готов протокол.
Ш т у м п е. Протокол?.. Я терпеть не могу протоколов, господа.
Л а р ц е в. Вы подпишете протокол как свидетель.
Ш т у м п е. Свидетель? Господа, есть слова, от которых я бегу как от чумы. Например, «наш великий фюрер», «дранг нах остен», «мировое господство» и «реванш»… Слово «национализация», между нами говоря, тоже не украшает жизнь… Но слово «протокол» безусловно укорачивает ее, как я давно заметил…
Л а р ц е в. Но вы свидетель, придется подписать.
Ш т у м п е. Вот видите, мистер Грейвуд, из-за того, что вы, американский полковник, морочите головы этим советским полковникам, вашим бывшим союзникам, мне, вашему бывшему противнику, приходится подписывать протокол… Как свидетелю… Хороши союзники, которым так быстро понадобились свидетели, и хороши свидетели, которые потребовались таким союзникам!.. Я далек от политики, господа, но хочу на прощание дать вам один совет, мистер Грейвуд, как ваш бывший компаньон….
Г р е й в у д. Я не был вашим компаньоном!
Ш т у м п е. Нет, были, но уже не будете, судя по протоколу, который мне предстоит подписать… История повторяется, мистер Грейвуд. Гитлер полез в Россию, и это кончилось протоколом о капитуляции Германии. Теперь полезли вы, и это кончается протоколом, который я подпишу как свидетель. Не пора ли прекратить эту дурацкую погоню за протоколами?.. Не пора ли всем подписать единственный и последний протокол — ни за что и ни к кому не лезть, особенно не лезть в Россию, поскольку это всегда кончается протоколами?.. (Уходит.)
М а л и н и н. Ну, Грейвуд, что вы скажете о свидетеле-мужчине?
Г р е й в у д (встает). Господа, мы с вами не молодые люди, полковники, и мы отлично понимаем друг друга. Если даже сам американский президент меня опознает как Грейвуда, я буду это отрицать! Бессмысленно терять время на эти очные ставки, джентльмены!
Л а р ц е в. Да, я тоже так думаю, Грейвуд. Мы действительно хорошо понимаем друг друга. Я не понимаю только одного. У вас в Чикаго семья — мать, жена, двое детей. Через два дня после того, как вас арестовали в Москве, в газетах был опубликован некролог…
Г р е й в у д. Некролог? О ком?