К а р г и н. Это заметно. Ну что ж, свидетель, вот протокол: прочитайте, если все правильно записано, — подпишите.
П р и х о д ь к о (читая). Все точно. Разрешите с богом удалиться?
К а р г и н. Пожалуйста.
П р и х о д ь к о. Ну, я пошел. Бывайте здоровеньки. (Идет к двери, останавливается на пороге.) А я, по совести сказать, струхнул: вызов к следователю — это не к теще на блины… (Уходит.)
С в е т л и ч н ы й. На сегодня хватит, товарищ Каргин?
К а р г и н. Пожалуй. А симпатичный старик этот Приходько. И не без юмора. (Сел.)
С в е т л и ч н ы й. Да… И правду говорил… (Нажимает кнопку.)
Входит Д е в у ш к и н.
Что это там за песня? Ты что, филармонию здесь открыл?
Д е в у ш к и н. Виноват, товарищ капитан. Опять к вам этот уголовник, Сенька Кондратюк.
С в е т л и ч н ы й. Да я его три раза уже принимал.
Д е в у ш к и н. Опять просится. Плачет.
С в е т л и ч н ы й. Плачет? Придется принять.
Д е в у ш к и н. Слушаюсь. (Идет к дверям.)
С в е т л и ч н ы й. А ты, Девушкин, чайку наладь.
Д е в у ш к и н выходит.
Вот, товарищ Каргин, хочу с вами посоветоваться. Насчет этого Кондратюка. У парня четыре судимости. Только что из колонии вернулся.
К а р г и н. Рецидивист?
С в е т л и ч н ы й. Формально — да. Первая судимость у него за хулиганство. Заслужена. Вторую ему уже в колонии дали, похоже, что зря. Ну, а потом, когда из заключения вышел, нигде на работу не принимали, пока не пропишут, а не прописывали как неработающего. Вот какая карусель!.. Ну, он еще две судимости схлопотал. Имею, говорит, дурную привычку — три раза в день есть. Теперь опять приехал, мать у него тут живет… Как быть? Парень вроде неплохой… Но ведь инструкция!
К а р г и н. Понимаю.
С в е т л и ч н ы й. Вот мы с вами, товарищ Каргин, вроде как однолетки — я малость постарше. Вас партия выдвинула в следователи, меня — в милицию. Обязаны мы права людей защищать, одним словом, так работать, чтобы им легче жилось… Вот я читал, был до революции такой тюремный доктор Газ…
К а р г и н (поправляя его). Гааз…
С в е т л и ч н ы й. Минуточку! (Смотрит в книжку.) Точно! И он всегда говорил: «Спешите делать добро!»
Входит Д е в у ш к и н с чайником и двумя стаканами.
К а р г и н. Да, здорово сказано!.. Это был замечательный человек!..
С в е т л и ч н ы й (Девушкину). Давай Кондратюка.
Входит К о н д р а т ю к с опущенной головой. Всхлипывает, склонясь Девушкину на грудь.
Д е в у ш к и н. Ну-ну, не в ту сторону плачешь… (Тихо.) Главное — не робей… (Выходит.)
К о н д р а т ю к. Здравствуйте, гражданин начальник.
С в е т л и ч н ы й. Здравствуй. Ну, вот что. Садись.
К о н д р а т ю к. Я уж столько насиделся!.. Лучше постою…
С в е т л и ч н ы й. Да нет, на стул садись!..
Кондратюк садится, заплакал.
Ну что ты, Семен? Бодрись!..
К о н д р а т ю к. Пропишите, гражданин начальник! Иначе мне хана!.. Тут у меня мамаша, угол, есть за что зацепиться, чтобы опять в яму не плюхнуться…
С в е т л и ч н ы й. Так ведь у тебя, друг, четыре хвоста… А у меня инструкция… Насчет вас, чертей хвостатых…
К о н д р а т ю к. Разве инструкция дороже человека? Первая судимость у меня за дело — не спорю. Попал по пьянке… Но ведь другие судимости из-за этих самых инструкций…
Входит Д е в у ш к и н.
С в е т л и ч н ы й (Девушкину). Ты что, не видишь? Давай третий стакан.
Д е в у ш к и н (смеется). Слушаюсь. (Выходит и приносит стакан. Протягивает стакан Кондратюку, тихо.) Говорил — не робей… Уж если чай дают — дадут и прописку…
С в е т л и ч н ы й (сел около Семена). А скажи, Семен, специальность у тебя есть?